— Ну, здравствуй, здравствуй, капелька.
Луна вдруг начала безудержно чихать от попавшей в нос каминной золы. Отец бережно поставил её на пол и, улыбаясь, не сводил с дочери глаз, пока она боролась с чиханием и приводила себя в порядок.
Разговоров о вечеринке у Слагхорна и о гостях, на ней присутствовавших, хватило лишь на один вечер. Всё остальное время, проведённое дома, Луна оставалась задумчивой и молчаливой. Нет, она не казалась грустной и охотно слушала обо всём, что говорил ей папа. Но сама она почти всё время молчала и улыбалась про себя какой-то светлой, мечтательной улыбкой. Очень много времени в это Рождество Луна провела в своей комнате за рисованием. Ксенофилиус никогда не расспрашивал дочь о том, что она рисует. Если захочет — покажет. Заглядывать через плечо и совать нос в процесс её творчества он не собирался — не было у него такой привычки. Он лишь тайком наблюдал за своей девочкой в те часы, которые они проводили вместе и всё больше убеждался, что его капелька, скорее всего, влюбилась. Уж очень изменилась она за те четыре месяца, что они не виделись. Казалось, внешне она оставалась прежней Луной, хоть и немного подросшей. Но внутренние изменения, явно происходившие в ней, делали её более взрослой, более женственной. Что-то такое уже проявлялось в ней, что-то, заставившее Ксенофилиуса давным-давно обратить внимание на её мать, какая-то могучая древняя магия, дающая женщинам власть над мужчинами.
Видя мечтательный, устремлённый в себя взгляд Луны и слабую улыбку на её губах, Ксенофилиус с лёгкой долей ревности думал о том, кем же был человек, вызвавший такие изменения в его дочери. Он надеялся, что Луна, у которой от него никогда не было тайн, расскажет обо всём сама. Но Луна ничего не говорила об этом, и Ксенофилиус заглушал тревогу и разочарование бесконечными рассказами о разнообразных неизвестных науке магических существах и о множестве тайных событий, происходящих в закулисье магического мира.
Луна рада была встрече с отцом. Она действительно соскучилась по нему. Но ей не хватало Северуса — остро, отчаянно. Однако отсутствие возможности видеть его каждый день не повергало её в тоску и уныние. Луна погружалась в мечты о нём и об их скорой встрече. Именно они вызывали на её губах лёгкую, загадочную улыбку, отличавшую нынешнюю Луну от Луны прежней. Улыбку, ясно дававшую понять Ксенофилиусу, что его девочка повзрослела.
Трижды в течение каникул Тот-Кого-Нельзя-Называть призывал к себе Северуса. Трижды тому приходилось принимать Охранное зелье, а значит, устанавливать с Луной их привычную связь. Один раз это случилось поздно ночью, когда Луна спала. Сон, в котором она была Северусом, заставил Луну пережить дикую, невыносимую, мучительную боль. Луна-Снейп находилась в кабинете Дамблдора, который что-то говорил о Поттерах, но она не могла понять, что именно, из-за нечеловеческой боли, завладевшей её сознанием. Они погибли? Но эти слова не могут относиться к Лили! К его Лили… Тело содрогалось, скрюченные пальцы судорожно сжимались и разжимались, а из горла рвался протяжный вой — крик смертельно раненого зверя, осознавшего, что жизнь кончена.
Луна проснулась от того, что поняла — она сама издала этот звук в тишине спальни. Придя в себя и осознав, кто она и где находится. Луна замерла, тяжело дыша. Вдруг она разбудила папу? Но в доме было тихо и Луне постепенно удалось восстановить сбившееся дыхание и унять бешено колотящееся сердце.
Этот сон не вызвал у Луны ревности к призраку Лили. Луна знала — Северус навсегда сохранит память о своей первой любви. Но сейчас он любит её, Луну, хоть время от времени и укоряет себя за то, что изменил памяти Лили. Однако этот сон ещё раз показал Луне, что значит для Северуса потеря любимого человека, какую боль он испытывает при этом. Вновь пережитое вместе с ним страдание помогло Луне понять, что испытал Северус, увидев её саму рядом с Гарри, когда он подумал, что потерял Луну, пусть даже она не умерла, а только «изменила» ему. Понять и окончательно простить его ревность и беспочвенные подозрения. Как же ей хотелось сейчас оказаться рядом с ним! Обнять его, прижаться крепко-крепко, ощутить его руки на своей спине, вдохнуть запах… Молча, без слов сказать ему: «Я люблю тебя. Люблю и никогда не предам». И он поймёт. И будет твёрдо уверен, что это — правда.
Однако самое сильное потрясение Луна испытала не от этого сна. В день Рождества Тот-Кого-Нельзя-Называть вызвал к себе Северуса ранним вечером. Сборище оказалось многолюдным. Луна не прислушивалась, о чём говорили все эти люди. Её поразило другое. Разговор Северуса с директором о Гарри, который состоялся не так давно и отпечатался в памяти Снейпа, словно выжженный калёным железом. О её друге Гарри Поттере, который должен умереть от руки Волдеморта, потому что оказался одним из его хоркруксов. Испытав всю бурю чувств, которые пережил Северус в тот момент, Луна задалась тем же вопросом — а как тогда быть с пророчеством? Если Тот-Кого-Нельзя-Называть убьёт Гарри, что же тогда станет с магическим миром? Значит, борьба бессмысленна и все их усилия напрасны?
И она получила ответ на свой вопрос. Разговор Снейпа с директором на эту тему был долгим. Впрочем, единственным разговором дело не ограничилось — обсуждение длилось несколько вечеров. Зато теперь Луна, как и сам Снейп, чётко представляла замысел Дамблдора и роль, которую предстояло сыграть Северусу в осуществлении этого замысла, потрясла её. Вместе с чувством страха, тревоги и беспокойства за любимого, она вызвала у Луны такую гордость за него, что девочка захлебнулась нахлынувшими на неё чувствами. Её будто сбило с ног мощной волной, опрокинуло, захлестнуло, накрыло так, что стало нечем дышать… Мерлин, что же ему предстоит! Какой груз он должен взвалить на плечи в дополнение к тому, что и без того тащит на себе! Луна страдала при мысли о том, насколько мучительной была ноша Северуса и восхищалась его могуществом и силой, позволявшим ему вынести всё предстоящее. Дамблдор ни секунды не сомневался, что такая ответственность Снейпу по плечу. Осознавать, что такой человек любит её, странную девчонку, ничем особенным не выделяющуюся — было страшно и восхитительно. Как же ей хотелось и словом, и делом доказать ему, что она достойна его любви! Как необходимо было разделить с ним его груз, облегчить его ношу и привнести в его жизнь хоть немного радости и тепла. Отогреть его своей любовью, укрыть ею от всех бед и страданий, грозящих ему.
Луне удалось справиться с потрясением и выйти к ужину, сохраняя на лице привычное задумчивое выражение. Как же ей хотелось рассказать обо всём папе! Чтобы он понял, насколько велик и прекрасен любимый ею человек. Чтобы он разделил с Луной её восхищение этим человеком. Чтобы понял её любовь к нему. Как жаль, что у Луны не было права рассказать об этом!
Страх, охвативший Луну при мысли о грозящих Северусу опасностях, уступил место спокойной уверенности — он справится со всеми трудностями. Потому что он самый сильный, смелый и умный человек на свете. А она поможет ему. Чем сможет. Ведь даже возможность чувствовать себя любимым придаёт ему сил — Луна знает это, чувствует. Вместе они всё переживут, всё вынесут и победят. А что они вместе, Луна не сомневалась, как бы Северус ни сопротивлялся и не пытался держать дистанцию. Улыбнувшись этим мыслям, Луна окончательно примирилась с тем, о чём узнала. Поэтому, когда через несколько дней Северусу вновь пришлось посетить Волдеморта, Луна постаралась донести до него всю свою любовь, показать, как соскучилась и истосковалась по нему. И сосредоточиться на том, что он тоже скучает по ней. Скучает и с нетерпением ожидает её возвращения в Хогвартс. И что встречи с ней ему так же необходимы, как и самой Луне.
Луна возвращалась в школу с радостным нетерпением, стараясь изо всех сил скрыть его от папы, перед которым чувствовала сильную вину. Ну, ничего, может быть, когда-нибудь наступит момент, и она сможет рассказать ему всё-всё. И папа поймёт, одобрит её выбор и будет гордиться её избранником так же, как сама Луна.
Крепко обняв отца, Луна шагнула в камин, швырнув под ноги щепотку летучего пороха и чётко произнеся:
— Хогвартс.
Перед тем, как изумрудное пламя поглотило её, Луна успела заметить задумчивое папино лицо, которое показалось ей расстроенным. Но чувство вины и острой жалости не успело вновь охватить её, отброшенное вихрем, подхватившим Луну, закружившим всё быстрее и наконец выбросившим её в камин, находящийся в кабинете Флитвика.