Гарри глянул вниз, на помост комментатора. Кто мог, пребывая в здравом уме, поручить комментировать матч Луне Лавгуд? Однако даже с такой высоты ошибиться было невозможно — длинные, серовато-светлые волосы, ожерелье из пробок от сливочного пива… Сидевшая рядом с ней профессор МакГонагалл казалась слегка встревоженной — похоже, назначение Луны на эту должность вызывало у неё серьёзные сомнения.
Откуда же Гарри было знать, что в конкурсном отборе на место комментатора матчей по квиддичу захотело поучаствовать не так уж много людей? Если быть абсолютно честным, то их было всего двое — Луна и ещё какой-то хаффлпаффец с четвёртого курса. Чтобы избежать предвзятости в комментариях, судить матч между Гриффиндором и Хаффлпаффом взяли Луну. Зачем это понадобилось Луне — не знал никто. Снейп, следивший за ней со слизеринской трибуны, скрежетал зубами и мысленно изрыгал ругательства, которые редко когда произносил вслух.
— Но теперь квоффл забирает у Джинни игрок команды Хаффлпаффа, крупный такой, никак не могу вспомнить его имя… Быкинс… нет, Бугайни…
— Скоткинс! — громко сказала профессор МакГонагалл. Зрители захохотали.
Гарри оглядывался, выискивая снитч, но никаких признаков его не видел. Мгновение спустя Скоткинс забил гол. Маклагген, крикливо отчитывавший Джинни за то, что она упустила квоффл, в результате прозевал большой красный мяч, пронесшийся мимо его правого уха.
— Маклагген, займись своим делом и оставь игроков в покое! — взревел Гарри, сделав вираж и оказавшись лицом к лицу с вратарём.
— А ты бы мне пример показал! — крикнул в ответ красный, злой Маклагген.
— И вот Гарри Поттер ругается со своим вратарем, — безмятежно сообщила Луна под радостные восклицания и гогот сидевших на трибунах хаффлпаффцев и слизеринцев. — Не думаю, что это сильно поможет ему отыскать снитч, хотя, возможно, тут перед нами просто хитроумная уловка…
Гневно выругавшись, Гарри крутнулся на месте и вновь облетел поле, обшаривая глазами небо в поисках крошечного крылатого золотого мячика.
Джинни и Демельза забили по голу каждая, дав и своим одетым в красное с золотом болельщикам повод для восторга. Затем Скоткинс закатил ещё один, сравняв счет, но Луна этого словно и не заметила. Прозаические мелочи вроде счёта интересовали её на редкость мало, она старалась привлечь внимание зрителей к таким любопытным вещам, как необычная форма облака или вероятность того, что Захария Смит, неспособный удержать квоффл дольше одной минуты, страдает заболеванием, которое она назвала Немочью неудачника.
— Счёт семьдесят — сорок в пользу Хаффлпаффа! — рявкнула в рупор профессор МакГонагалл.
— Уже? — рассеянно удивилась Луна. — О, посмотрите-ка! Вратарь Гриффиндора завладел битой одного из загонщиков.
Висевший в воздухе Гарри резко обернулся. И точно, Маклагген, по ведомым только ему причинам, выхватил у Пикса биту и теперь показывал ему, как следует отбивать бладжер, чтобы попасть им в уже приближавшегося Скоткинса.
— Отдай ему биту и вернись к шестам! — кидаясь к Маклаггену, завопил Гарри, но тот уже яростно замахнулся, целя битой по бладжеру — и послал его совсем не в том направлении.
Слепящая, тошнотворная боль… вспышка света… далекие крики… чувство падения в глубокий колодец…
В следующий миг Гарри обнаружил, что лежит в теплой и удобной постели и смотрит на лампу, отбрасывающую на темный потолок круг золотистого света. Он с трудом приподнял голову. Слева от него лежал кто-то очень знакомый — веснушчатый и рыжий.
Трещина в черепе Гарри тоже не способствовала мыслям о слежке за Луной и Снейпом. Гарри лишь надеялся от всей души, что это была первая и последняя попытка Луны комментировать квиддичные матчи.
Вечером того же дня, придя на занятия к Снейпу, Луна была встречена кривой ухмылкой и ядовитыми замечаниями профессора по поводу её комментаторских талантов. Впрочем, Луну эти замечания ничуть не обидели. На его вопрос, зачем она вообще полезла в комментаторы, Луна безмятежно ответила:
— Мне захотелось попробовать.
— Попробовали. Дальше что? — раздражённо бросил Снейп.
— Ничего, — спокойно произнесла Луна. — Раз вы считаете, что у меня не получилось, я больше не буду этим заниматься. Кстати, профессор МакГонагалл согласна с вами — она тоже думает, что это — не моё.
Снейп с облегчением вздохнул. По крайней мере, девчонка больше не будет позориться прилюдно. Видеть, как над ней смеются, было выше его сил. А сама она относилась к насмешкам так спокойно, что Снейпа это даже немного злило. Впрочем, он понимал, что это свойство её натуры позволяет девчонке гораздо легче переносить вещи, которые другим очень сильно испортили бы жизнь. Хорошо, что сплетни вокруг них поутихли. А теперь, после этого матча, о них и вовсе забудут. Студентам есть о чём поговорить и без этих сплетен.
Думая так, Снейп был прав лишь отчасти. Большинство студентов действительно переключили своё внимание на более свежие школьные новости. Но не Гарри. Оказавшись в больничном крыле, он придумал способ следить за Малфоем, поручив наблюдение за ним домовым эльфам Кричеру и Добби. И теперь, заглядывая в Карту Мародёров, он обращал внимание не только на точку с надписью «Малфой». Мысли Гарри всё чаще возвращались к Луне и Снейпу. Вдруг Снейп хочет её использовать, чтобы подставить вместо Малфоя, когда нужно будет прикрыть грязные делишки последнего? А в том, что Малфой готовит какую-то мерзость, Гарри не сомневался. Может быть, стоит ещё раз поговорить с Луной и предупредить её?
Гарри с Роном покинули больницу рано утром в понедельник. Благодаря заботам мадам Помфри их здоровье полностью восстановилось, и теперь они могли насладиться благодатными последствиями отравления и трещины в черепе, лучшим из которых стало примирение Рона и Гермионы.
По дороге на завтрак их догнала Луна.
— Гарри! — послышалось у него за спиной.
— А, привет, Луна, — ответил Гарри.
— Я заходила в больничное крыло, хотела тебя повидать, — сообщила Луна, копаясь в сумке. — Но там сказали, что ты уже выписан, а меня…
Она поочередно всучила Рону: предмет, похожий на крупную зеленую луковицу, большую пятнистую поганку и изрядное количество чего-то смахивающего на кошачий помёт; наконец извлекла из сумки замызганный пергаментный свиток и протянула его Гарри.
— …а меня просили передать тебе это.
Гарри мгновенно признал в свитке приглашение на очередной урок Дамблдора.
— Сегодня вечером, — едва развернув свиток, сказал он Рону и Гермионе.
— Ты здорово комментировала последний матч! — похвалил Рон Луну, уже забиравшую у него «луковицу», поганку и кошачий помёт. Луна неуверенно улыбнулась.
— Шутишь, да? — сказала она. — Все говорят, что я была ужасна.
— Да нет, серьёзно! — искренне воскликнул Рон. — Я и не припомню, чтобы комментарий доставил мне большее удовольствие! Кстати, а что это такое? — прибавил он, поднимая к глазам «луковицу».
— Это лирный корень, — ответила Луна, запихивая в сумку поганку и кошачий помёт. — Хочешь, возьми себе. У меня их несколько. Отлично отпугивают Пухлых Заглотов.
И она удалилась, оставив лирный корень в руке негромко посмеивающегося Рона.
— Знаете, а Луна нравится мне всё больше, — сказал он, когда они снова тронулись в путь к Большому залу. — Я понимаю, у неё не все дома, но что толку…
Он вдруг умолк. У подножия мраморной лестницы с грозным видом возвышалась Лаванда Браун.
— Привет, — нервно поздоровался Рон.
— Пойдём, — негромко сказал Гарри Гермионе, и оба ускорили шаг, но успели услышать слова Лаванды:
— Почему ты не сказал мне, что тебя сегодня выписывают? И почему рядом с тобой оказалась она?
Отойдя подальше от этих двоих, Гарри обратился к Гермионе:
— Послушай, мне кажется, с Луной нужно серьёзно поговорить. Малфой явно задумал какую-то пакость. Не использует ли Снейп Луну, чтобы прикрыть Малфоя, подставив её вместо него?