— Он сказал, что моя магия необычная и при этом очень сильная. Что у меня большие способности и их надо развивать. И предложил мне посещать дополнительные занятия с ним.
— Прекрасно, прекрасно… — Дамблдор поглаживал бороду и казался действительно удовлетворённым. — А почему вы в последнее время постоянно меняете место своих уроков? Было бы логичнее заниматься в классе Защиты от Тёмных Искусств?
— Понимаете, господин директор… За нами начали следить. Одна девочка… Она… Кажется, она влюбилась в профессора Снейпа и решила, что я… что он… В общем, что я её соперница. И это стало мешать нашим занятиям.
— Понимаю, -Дамблдор продолжал благодушно улыбаться, глядя в безмятежные глаза Луны.
Внезапно она почувствовала чьё-то мощное присутствие в своём сознании. Гораздо более мощное, чем присутствие Снейпа во время уроков окклюменции. Луна автоматически выставила барьер, такой же, какой видела в сознании Снейпа. И с удивлением ощутила, что это щит задержал постороннее вторжение. Но совсем ненадолго.
Проникновение в её мозг вовсе не походило на удары тарана в ворота осаждённой крепости. Оно было похоже на давление многотонной массы воды на створ плотины. Мощь этого напора была колоссальной. И плотина из окклюментных щитов, выстроенных Луной, дала течь. Нет, она не разрушилась под напором дамблдоровской мощи. Барьеры продолжали сдерживать натиск, но вода стала струйками просачиваться сквозь них. Дамблдор не разрушал препятствия, он постепенно обтекал их, как мощный поток воды, сочащийся изо всех щелей, рано или поздно проникающий сквозь барьер и, в итоге, сметающий его.
Луна сопротивлялась вторжению, как могла. Но силы покидали её. Голова раскалывалась, вспышки боли перед глазами становились всё более частыми и ослепительными. Так плохо Луне ещё не бывало ни разу в жизни. Она была на грани, за которой наступает полное равнодушие и становится безразлично, что будет дальше — лишь бы прекратилась боль. Как вдруг почувствовала, что окклюментные щиты, готовые вот-вот развалиться, вдруг приобрели необычайную мощь и прочность. Поток сознания Дамблдора прекратил просачиваться сквозь них, будто наткнувшись на невидимое препятствие. Он замер на несколько мгновений, в течение которых Луна с радостью осознала — Северус с ней! Он выпил Охранное зелье и пришёл к ней на помощь! Каким чудом ему удалось понять, что она нуждается в его помощи, Луна не знала. Но он с ней, и теперь ей ничего не страшно.
Мощный удар потряс её сознание и разорвал мозг новой вспышкой боли. Теперь попытки Дамблдора проникнуть за барьер перестали напоминать давление многотонной водяной массы. Сейчас он будто попытался взорвать защиту, направив на эту цель всю мощь своего магического дара. Луна громко вскрикнула и потеряла сознание.
Снейп у себя в комнате сжал ладонями виски, пытаясь унять дикую боль, разорвавшую мозг. На какое-то время он оказался в полной темноте и безмолвии. Снейп не понимал, где он и что с ним, пока до него не дошло, что сейчас он — Луна Лавгуд, которая в данный момент потеряла сознание. Поэтому вокруг так темно и тихо.
Снейп обратился к той части своего мозга, которая продолжала оставаться им самим. Он увидел себя, сидящим в кресле в собственной гостиной. Его душил гнев. Гнев на старого мерзавца, который применил всю свою мощь против маленькой беззащитной девчонки, только чтобы вырвать её тайну. «Ну, не такой уж беззащитной, — вдруг с удовлетворением подумал он. — Вон как она сопротивлялась. Значит, у неё действительно есть способности к окклюменции. Что и требовалось доказать. Она смогла несколько минут противостоять Дамблдору — самому мощному магу современности!» Однако это сопротивление обошлось ей очень дорого. Девчонка продолжала оставаться без сознания. Неужели старик не пытается привести её в чувство? Вдруг у него ничего не получается? А это значит… Это значит, что девчонка серьёзно пострадала, если уж сам Дамблдор не в состоянии вернуть её в сознание.
Снейп вскочил. Беспокойство и страх за девчонку захлестнули его, сдавили удавкой горло, заставили сердце заколотиться в бешеном темпе. Что делать? Бежать к Дамблдору? Но чем он объяснит старику своё появление? Даже если он придумает повод… Допустим, принесёт склянку с мазью для его руки, которую приготовил на днях — это будет выглядеть подозрительно и сделает напрасными все усилия его маленькой мужественной девочки сохранить их тайну.
Кусая губы, Снейп заметался по комнате. Как вдруг лёгкий хлопок заставил его замереть и резко развернуться на звук. Посреди гостиной стоял Токи — доверенный домовик Дамблдора. Он поклонился Снейпу и пропищал:
— Мистер директор Дамблдор велел передать профессору мистеру Снейпу, чтобы он срочно явился к нему. И захватил с собой зелья для выведения из глубокого обморока и Животворящий эликсир.
«Очная ставка?» — с ненавистью подумал Снейп. А вслух сказал, открывая шкаф с зельями и выбирая необходимые:
— Передай директору, что я уже иду.
— Нет-нет, — эльф энергично затряс головой, отчего его огромные уши смешно заколыхались, чуть не хлопая домовика по щекам. — Токи сам доставит мистера профессора Снейпа в кабинет мистера директора.
Рассовав по карманам флаконы с зельями, Снейп подошёл к домовику и взял его за руку. С лёгким хлопком они оба покинули гостиную Снейпа.
Оказавшись в директорском кабинете, Снейп первым делом нацепил на лицо маску холодного безразличия и обратился к Дамблдору, словно не замечая лежавшей на диване и не подающей признаков жизни Луны:
— Что за срочность, Альбус? Кого тут нужно приводить в чувство?
И огляделся по сторонам. Наткнувшись взглядом на Луну, он поднял бровь и молча обернулся к директору, всем своим видом демонстрируя равнодушное удивление.
— Северус, ты захватил всё, что я просил? — в голосе Дамблдора не слышалось обеспокоенности, за что Снейп испытал к нему ещё большую ненависть.
Он молча вынул из кармана флаконы со снадобьями и выставил их на столик, с которого уже исчезли признаки недавнего чаепития. Открыв пузырёк с зельем, приводящим в чувство упавших в обморок, он подошёл к Луне, нажал пальцами на её нижнюю челюсть, отчего рот у девчонки приоткрылся, и влил ей несколько капель лекарства. Одновременно с этим Дамблдор приставил свою волшебную палочку ко лбу Луны и шёпотом произнёс заклинание.
Луна вздрогнула. Глазные яблоки под её закрытыми веками зашевелились. Дыхание стало явственным, а посиневшие губы слегка порозовели. Она несколько раз моргнула с закрытыми глазами, пытаясь разлепить веки и тихонько застонала. Этот стон пробудил в душе Снейпа целую бурю противоречивых чувств. Нежность и жалость к девочке, восхищение её стойкостью и мужеством и новый приступ ненависти к Дамблдору. Пожалуй, он готов был убить его прямо сейчас. Во всяком случае, он точно знает, о чём подумает, произнося в нужный час «Авада Кедавра».
Подойдя к директорскому столу, Снейп налил из стоящего на нём графина воды в хрустальный стакан, влил туда положенное количество Животворящего эликсира и вернулся к дивану. Луна уже открыла глаза и беспомощно озиралась по сторонам, пытаясь понять, где она и вспомнить, что произошло. Увидав стоящего рядом с ней Дамблдора, Луна вздрогнула. Память окончательно вернулась к ней, и Луна сжалась от страха, ожидая, какому ещё испытанию подвергнет её директор, чтобы выведать их с Северусом тайну. Но, заметив подошедшего к ней Снейпа, Луна почувствовала несказанное облегчение, всеми силами пытаясь не дать этому чувству отразиться на своём лице. Северус здесь, он рядом, значит можно ничего не бояться. Он защитит её и поможет им обоим. Ведь он может всё.
Луна послушно выпила жидкость из стакана, принесённого Снейпом и обессиленно откинулась на спинку дивана.
— Как вы чувствуете себя, мисс Лавгуд, — услышала она озабоченный голос директора.
Луна поморщилась. Ей хотелось сказать: «Спасибо, всё хорошо», чтобы он отпустил её как можно скорее. Но произнести эти простые слова ей не удалось — голову разрывала боль, не такая сильная, как в момент проникновения Дамблдора в её сознание, но по-прежнему невыносимая.
— Голова болит? — услыхала она резкий голос Снейпа и с усилием выдавила: