Луна вскочила на колени и торопливо сбросила мантию, после чего вновь вытянулась рядом со Снейпом и приникла к нему всем телом. Ей было приятно ощущать его твёрдый член, прижатый к своему животу. Приятно и немного страшно. От того, что она делала сейчас и от собственной дерзости Луну охватывал лёгкий ужас, но ужас этот был таким чудесным и притягательным, так будоражил нервы и таким блаженством отзывался в низу живота… Она не боялась, что Снейп осудит её. Он и сам давно хотел этого. Сдерживало его лишь чувство долга. Но, может быть, сейчас это треклятое чувство наконец выпустит его из своих жёстких лап? Ведь они оба этого хотят. Чего же тут стыдиться? Только бы он не вспомнил сейчас о том, что она ещё маленькая! И что она его студентка, а он — преподаватель! Только бы не дать ему об этом вспомнить!
Почему ей так хотелось близости с ним? Может быть, потому, что все её мысли, чувства, желания были направлены на то, чтобы ему было хорошо? Хорошо во всех смыслах — не только в душевном, но и в физическом? Хорошо так, как никогда и ни с кем не было. Да только вот сможет ли она дать ему всё это? Ведь она ничего не знает о том, как это сделать.
Луне наконец удалось расстегнуть до конца рубашку. Рука заскользила по его торсу. Эти нежные поглаживания заставляли Снейпа вздрагивать всем телом и кусать губы, сдерживая рвущийся наружу стон. Действия Луны были лихорадочными и неумелыми, но, Мерлин, какое же это было блаженство — ощущать её ласковую руку на своём бледном костлявом теле! Девчонка не знала, в каких местах прикосновения становятся наиболее возбуждающими, но это и не нужно было. Каждое её прикосновение вызывало у Снейпа ответную реакцию. От каждого поглаживания Снейп исходил блаженством, которого не испытывал никогда в жизни.
Его рассудок ещё пытался бороться с происходящим. Чувство долга сопротивлялось из последних сил. Но последние барьеры были сломаны, сметены напрочь после того, как девчонка стала покрывать поцелуями его грудь и живот. Сознание плавилось от прикосновения её горячих губ. Сопротивляться могучему древнему зову не было сил. Слишком долго он сдерживал себя.
Снейп привстал, обнял Луну и повернул её на спину. Девчонка доверчиво смотрела на него снизу-вверх своими удивительными выпуклыми глазами, чуть приоткрыв рот, ожидая, что же будет дальше. Снейп склонился над ней и впился в этот припухлый детский рот, припал к нему, как измученный жаждой путник припадает к прохладному источнику. И она ответила на поцелуй! Ответила неумело, но страстно, вцепившись в его шею и приникая всем телом, ответила, впиваясь губами в его жадные сухие губы, сделавшиеся вдруг непривычно горячими.
Они впивались друг другу в губы всё сильнее, всё настойчивей. Пальцы Луны то запутывались в волосах Снейпа, то лихорадочно гладили его плечи и спину, всякий раз опуская чуть ниже его расстёгнутую рубашку и обнажая чуть больший участок тела. Голова у Луны слегка кружилась. Все мысли в ней были сосредоточены на Северусе — на восхитительном ощущении его близости, его губ, от которых немели её губы, его тела под её ладонями. И запах. Этот ни с чем не сравнимый запах его тела, лишённого привычной брони, запах, от которого всё её естество стремилось ещё плотнее прижаться к любимому, слиться с ним, чувствовать его всем своим естеством.
Когда язык Снейпа раздвинул зубы Луны и оказался у неё во рту, ощущение проникновения и ещё большего сближения оказалось настолько сильным, что по её телу прокатилась сладкая судорога. Его язык… Часть его тела — в ней… Луна робко коснулась его своим языком. Она не знала, нужно ли так делать. Но ей хотелось, чтобы их языки переплелись. И она ощутила, что ему приятно от её действий. Волна дрожи, охватившая Снейпа, дала понять Луне, что она всё делает правильно.
Луна вдруг почувствовала, что ей очень мешает одежда. Ей страстно захотелось ощутить Северуса всей кожей, каждым нервным окончанием, как в том памятном сне, в котором она была Снейпом. Но она не решилась прервать поцелуй и начать раздеваться самостоятельно. К тому же ей вспомнилось, как она представляла руки Северуса, избавляющие её от одежды — и у неё защемило под ложечкой от того, что это может произойти прямо сейчас. Одно дело — представлять всё в своём воображении, раздеваясь при этом самостоятельно. И совсем другое — испытать это по-настоящему.
Снейп прервал поцелуй и на мгновение замер над Луной, опираясь на локоть. Выражение его лица поразило Луну. Куда подевалась его обычная холодная маска? Лицо Северуса сейчас казалось на удивление живым, на нём отражались такие чувства, от которых у Луны сладко замирало сердце. Он показался ей красивым. Да-да, именно, красивым. Глубокие глаза, резкие черты лица, высокий лоб, крупный благородный профиль… Даже тонкие пряди волос, сосульками обрамлявшие его худое лицо, потерявшее в полумраке желтоватый оттенок не портили его — они органично вписывались в образ нового Снейпа, о котором не знал никто на свете, кроме Луны.
Встретив её восхищённый взгляд, Снейп пришёл в замешательство. Неужели на него возможно вот так смотреть? Что в нём может вызвать восхищение? И тем не менее девчонка смотрела на него именно так. Будь на её месте кто-то другой, Снейп решил бы, что над ним издеваются или смеются. Но Луне он верил, что не мешало ему удивляться её реакции. Девчонка и впрямь странная, раз смотрит на него, как на Аполлона. При всей её любви к нему, на эталон красоты он явно не тянет. И всё же, этот взгляд… Очередной всплеск желания волной прокатился по его телу. Луна подняла руку и, не отрывая восхищённого взгляда от его глаз, провела ладонью по щеке Снейпа, по шее, по обнажённой груди. Её доверчивый, сияющий взгляд, её жадно приоткрытые припухшие губы, напряжённое, стремящееся к нему тело молча умоляли о продолжении.
Снейп сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Ему нужно взять себя в руки, иначе он не выдержит — набросится на неё, разорвёт одежду, зацелует до смерти, овладеет стремительно, жадно… но он не хотел этого. Это их первая близость. А он — первый мужчина в её жизни. Он не имел права испортить её первый опыт, навсегда или, по крайней мере, надолго отбить у девчонки желание физической близости с ним. Это с проститутками из Лютного можно не церемонится — сделал всё, что захотел, получил своё, заплатил — и не заботься о её ощущениях. Не ради них же она этим занимается. А тут всё не так. Он должен, он просто обязан сделать всё так, чтобы девчонке понравилось, чтобы она получила удовольствие. А для этого он должен контролировать себя и делать всё обдуманно, а не инстинктивно. Думать прежде всего о ней, о её удовольствии. Но, Мерлин, как же трудно держать себя в руках! Особенно когда на тебя так смотрят… И, кстати, долго ли он ещё собирается называть её девчонкой? Ведь у неё есть имя. Красивое имя — Луна. Лу-на… Снейп мысленно произнёс его по слогам, перекатывая во рту, словно камушки. Это помогло ему немного успокоиться и взять себя в руки.
Он начал медленно, нарочито медленно расстёгивать пуговицы на её блузке. Чтобы доказать самому себе, что он владеет ситуацией. Что может себя контролировать. А это была действительно нелёгкая задача. Он чувствовал, как вздрагивает тело Луны от его прикосновений. Как оно напряжено в ожидании неизвестного. И как тянется к нему, несмотря на сладкий страх перед этим самым неизвестным. Ну и как тут, скажите на милость, контролировать себя?
Расстегнув пуговицы до конца, Снейп провёл ладонью сверху вниз, от шеи Луны до живота, раздвигая в стороны тонкую ткань блузки. Касаться нежной кожи было невыносимо приятно. Снейп с раздражением взглянул на лифчик, нарушавший гармонию, прерывавший его контакт с подрагивающим от прикосновения Снейпа телом Луны. Кажется, ей он тоже мешал, не давая полностью насладиться этими прикосновениями. Луна села в постели, дрожащими пальцами расстегнула манжеты и быстро стащила с себя блузку. А затем так же торопливо расстегнула лифчик и сбросила его с себя, обнажая небольшие груди с затвердевшими сосками.
Воспользовавшись паузой, Снейп освободился от рубашки, не сводя глаз с Луны. Ему нравилась её смелость. Она так хотела доставить Снейпу удовольствие, так стремилась к этому, что он не мог не оценить её порыв. К тому же Луна, сидящая перед ним с обнажённой грудью, с распущенными по плечам длинными светлыми волосами, казалась ему удивительно красивой. Её красота была нежной, хрупкой, по-детски незамутнённой и такой трогательной, что у Снейпа сжимало горло от мысли о том, с каким безграничным доверием она тянется к нему навстречу, как беззаветно стремится выполнить его желание и, что самое главное – их желания полностью совпадают. Луна не боялась его, не опасалась того, что с ней происходит и может произойти. Она знала — что бы ни сделал Снейп, он никогда не обидит её, не причинит вреда. И от этой её уверенности в душе Снейпа поднималась благодарность, которую он раньше не испытывал никогда и ни к кому. А вместе с ней — острое желание сделать для этой девочки всё, что только в его силах, чтобы ей с ним было хорошо. Сказочно хорошо. И вот это желание затмило в нём и страсть, и неудержимое сексуальное влечение. Оно помогло ему полностью установить контроль над собой. Разумеется, он получит наслаждение от близости с ней. Но это будет не стихийное животное наслаждение, это будет чувство, подчинённое разуму. Его наслаждение будет напрямую связано с тем, насколько хорошо этой девочке рядом с ним. От этого и только от этого будет зависеть, сумеет ли он справиться со своей задачей.