Не зная, что ответить, Снейп взглянул на часы.
— Пора, — с сожалением сказал он.
— Уже? — в голосе Луны было столько растерянности и отчаяния, что у Снейпа сжалось сердце. Ему и самому мучительно не хотелось расставаться. Но кто-то должен был подать пример.
Снейп встал с постели, запахнул на себе халат, сходил к столу, на котором оставил пузырьки с зельями и вернулся, держа в руке стакан водой. В кармане его халата тихонько позвякивало. Снейп извлёк оттуда пару флаконов, дал Луне один, приказав сделать из него глоток, тем временем отсчитывая из второго капли в стакан с водой. Луна беспрекословно подчинилась. Она вернула ему пузырёк, приняла из его руки стакан и выпила до дна его содержимое.
— Прекрасно, — сказал Снейп, забирая у неё стакан. Теперь он вынул из кармана баночку с мазью и протянул её Луне:
— Намажь этой мазью… там… — он вдруг замялся, не зная, какое слово употребить для определения места, которое необходимо намазать. Ему странно было ощущать подобное смущение. Снейп злился на себя за это чувство и опасался, что выглядит сейчас в глазах девчонки полным идиотом.
Но, кажется, она вовсе так не думала, потому что взяла из его рук баночку с мазью, улыбнулась и просто сказала:
— Спасибо, Северус.
Эти простые слова совершенно неожиданно успокоили его. Кто и когда говорил ему: «Спасибо, Северус»? Те, кому он оказывал услуги, принимали их, как должное либо платили за них — деньгами или ответными услугами. Все прочие предпочитали выразить ему ненависть и презрение даже тогда, когда он спасал им жизнь. Поэтому такие простые слова благодарности отчего-то перевернули его душу, заставили горло сжаться, а лицо — болезненно сморщиться. Снейп, не говоря ни слова, направился в душ, оставив Луну наедине со снадобьем, в надежде, что, когда он вернётся, она закончит все необходимые манипуляции.
Выйдя из душа, Снейп с удовлетворением отметил, что Луна ждала его, сидя на краешке кровати, полностью одетая. Кровать, кстати, была застелена, а рубашка, которая совсем недавно прикрывала тело Луны, теперь лежала на покрывале, аккуратно сложенная. Рядом лежали все прочие предметы его одежды, ранее так небрежно разбросанные вокруг.
Снейп довольно усмехнулся.
— Не могли бы вы дождаться меня в гостиной? — он постарался придать голосу обычное холодно-насмешливое выражение и кивнул головой в сторону выхода из спальни.
— Да, господин профессор, — Луна ничуть не обиделась, совершенно точно распознав «игру в строгость» и охотно включаясь в неё. Она улыбнулась Северусу и направилась к выходу.
Снейп решил, что сегодня он не станет менять рубашку. При мысли о том, что на нём весь день будет надета одежда, так плотно облегавшая Луну, хранящая её запах и, казалось, даже трепет её юного гибкого, податливого тела, вызывала у Снейпа приятную дрожь. Как будто Луна будет целый день обнимать его, прижиматься к нему… О, Мерлин, дай мне силы пережить этот день! Хвала волшебнику, придумавшему мантии, скрывающие от посторонних взглядов всё, что необходимо скрыть.
Выйдя в гостиную полностью одетым, Снейп спросил:
— Мазь с вами?
— Да, — кивнула Луна, демонстрируя ему склянку с мазью, которую она держала в руке.
— Возьмите с собой. Постарайтесь воспользоваться после обеда, ужина и на ночь. Думаю, этого окажется вполне достаточно.
— Спасибо, Северус, — Луне было приятно называть его по имени.
Снейп нахмурился:
— Мисс Лавгуд. Надеюсь, вам не нужно объяснять, что фамильярность в присутствии посторонних неуместна?
— Конечно, — безмятежно улыбнулась Луна. — Но сейчас здесь нет посторонних.
— Боюсь, как бы вы не назвали меня Северусом по привычке при всей школе, — недовольно буркнул он.
— Не бойтесь, господин профессор, — Луна подошла к нему, продолжая улыбаться. — Я не такая дура, хоть все и считают меня полоумной.
С этими словами она привстала на цыпочки, обхватила его шею руками, крепко прижалась к Снейпу и поцеловала в губы. Ему ничего не оставалось, как притянуть Луну к себе и ответить на поцелуй, во время которого его руки лихорадочно гладили её по спине и покрепче прижимали за ягодицы. Мерлин всемогущий, да что с ним такое? Ему снова хотелось её! Мучительно, страстно…
С трудом оторвавшись от Луны, Снейп сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Её глаза сияли счастьем — она, конечно, почувствовала, как отозвалось его тело на этот поцелуй.
— Лавгуд, — прохрипел он, отодвигаясь от Луны на расстояние вытянутой руки, — не заставляйте меня снимать баллы с вашего факультета.
— Интересно, как вы объясните, за что сняли с меня баллы, — Луна улыбалась широко и задорно.
— За попытку сорвать отработку, — ухмыльнулся Снейп. — Или вы думаете, что у меня не хватит фантазии придумать приличное объяснение?
— Думаю, хватит. Тут вам нет равных, — Луна окатила его взглядом, полным обожания, вновь вызвав прилив нежности и горячей благодарности за всё случившееся.
— Тогда не нарывайтесь, мисс Лавгуд, — Снейп напустил во взгляд строгости, но его голос оставался непривычно мягким, делая бархатные нотки в нём настолько возбуждающими, что Луна с трудом соображала, о чём конкретно вещает ей этот голос.
— Сейчас мы с вами отправимся в больничное крыло. Там вы скажете мадам Помфри, что у вас внезапно очень сильно разболелась голова. Она спросит о причине. Скажете, что вчера вечером вы беседовали с директором. После этого разговора он посоветовал вам сразу обратиться в больницу. Но вы чувствовали себя неплохо, а потому не последовали его совету. А сейчас головная боль стала невыносимой — и вы пришли за лекарством.
— А если она спросит, что за разговор был у меня с директором? — встревожилась Луна.
— Не спросит. Поппи — умная женщина и не задаёт лишних вопросов. А если всё же спросит — скажете ей, что директор запретил вам разглашать содержание вашей беседы. Вы поняли меня?
Луна кивнула.
— Северус, мы встретимся сегодня вечером? — кажется, её интересовало только это. Впрочем, Снейпу показалось, что и его тоже.
— Да. В классе Защиты от Тёмных Искусств. В восемь вечера. И помните — вы приходите туда совершенно открыто, не таясь, поскольку мы получили официальное разрешение директора продолжать наши занятия.
— А-а-а? — Луну больше всего интересовало, встретятся ли они в неофициальной обстановке.
— А дальше будет видно, — оборвал её Снейп, который ещё и сам не знал, что делать со случившимся между ними и как продолжить их свидания. В одном он не сомневался — продолжение будет. Ни он, ни она уже не смогут без этого. Значит, его задача — обеспечить безопасность их свиданий. И над этим стоит хорошенько подумать. Но сейчас времени на раздумья уже не осталось.
Снейп наложил на обоих Чары невидимости и, осторожно приоткрыв дверь, выглянул в коридор. Разумеется, он был пуст — в пять тридцать утра спится особенно сладко. Он бы тоже не отказался поспать ещё хоть пару часов. Но сейчас это была непозволительная роскошь. Нужно было обеспечить для Луны безопасный путь в лазарет. Убедившись с помощью Гомениум ревелио в отсутствии каких-либо уж совершенно фанатичных соглядатаев, Снейп приобнял невидимую Луну за плечи и вместе с ней вышел в коридор. Заперев дверь, он медленным бесшумным шагом повёл Луну к выходу из подземелий, продолжая обнимать за плечи. Её рука лежала у него на пояснице, округлое бедро при каждом шаге касалось его ноги, отчего приятное волнение продолжало будоражить и без того натянутые нервы Снейпа. Они шли молча. Обоим хотелось, чтобы этот путь никогда не закончился. Но, как водится, он завершился слишком быстро.
Перед входом в больничное крыло Снейп крепко обнял Луну, прижал к себе и поцеловал так, что у обоих слегка онемели губы. Проверил коридор на наличие слежки, которой, разумеется, не было и дал Луне последние указания:
— Зелье, которое даст мадам Помфри, обычно начинает действовать через десять минут. Через полчаса головная боль, как правило, проходит. На это и ориентируйся, когда она будет спрашивать тебя о самочувствии. К завтраку голова полностью прошла бы, если бы болела. Надеюсь, она не болит? — голос Снейпа выражал обычное недовольство, но Луна уловила в нём скрытую заботу, которую не заметил бы никто другой.