— Нет, всё в порядке, — тихо ответила она, вновь всем телом приникая к нему, не в силах оторваться.
— Ну, иди, — голос Снейпа вновь охрип.
Вместо того, чтобы разомкнуть объятия, он ещё крепче прижал Луну к себе. Она молча обвила руками его шею и спрятала лицо у него на груди.
Так можно было простоять бесконечно. Кто-то должен был проявить больше решительности. И, конечно, Снейп не мог требовать этого от влюблённой в него девочки. Поэтому он резко отстранился сам и с сожалением снял с Луны Чары невидимости.
— Иди, — он подтолкнул её к двери. — И не забывай вести себя естественно.
— Северус, — прошептала Луна в пустоту, туда, где стоял скрытый дезиллюминационным заклятием Снейп. — Я люблю тебя.
— Лучший образчик естественного поведения, — ухмыльнулся Снейп, невидимой рукой коснувшись щеки Луны. Та приникла к его ладони, прикрыла глаза и потёрлась о неё щекой. Вздохнула с сожалением, когда Снейп опустил руку и скрылась за дверью лазарета.
Снейп подождал ещё несколько мгновений и отправился к себе в подземелья. Начинался новый день с его обычными заботами и делами. И лишь состояние его души, да и тела, было необычным. Снейп чувствовал себя настолько лёгким, словно груз, годами давивший на его плечи и пригибавший к земле, вдруг разом куда-то исчез, а вместо него, как ни банально это звучит, появились крылья, дающие уверенность, что он всё может и всё ему по плечу. Ощущение было странным, тревожным, но приятным. И Снейпу стоило больших усилий весь день контролировать себя, чтобы скрыть от окружающих своё состояние под маской обычной мрачной суровости и недовольства всем и вся.
Комментарий к Глава 47 https://vk.com/photo238810296_457241162
====== Глава 48 ======
Era\Flower Of The Sea
Muse\Butterflies And Hurricanes
Луна постучала в закрытую дверь кабинета мадам Помфри. Та отозвалась не сразу, но когда она произнесла: «Войдите», голос её звучал бодро и успокаивающе, как в любое другое время суток. Чем-то удивить колдомедика Хогвартса или выбить его из колеи, вызвать недоумение или раздражение, было практически невозможно. Когда Луна открыла дверь и вошла в кабинет, мадам Помфри уже стояла рядом со своим рабочим столом, полностью одетая, будто так и спала, хотя весь её костюм производил впечатление отглаженности и свежести.
— Что случилось, мисс? — доброжелательно поинтересовалась целительница.
— Голова очень болит, — тихо пожаловалась Луна.
— Когда вы почувствовали боль и с чем её связываете?
Луна изложила версию, придуманную для неё Северусом. Пока она говорила, стараясь изобразить слабость, Поппи в задумчивости смотрела на девочку. Если Альбус позволил себе рыться у неё в мозгах, значит, слухи, которые ходили по школе о мисс Лавгуд и Снейпе, действительно представляли для директора серьёзную проблему. Но это — забота Дамблдора. Её дело — оказать помощь ребёнку, испытавшему на себе всю магическую мощь сильнейшего волшебника современности. Поппи отвела Луну в палату, уложила на кровать и отправилась за необходимыми лекарствами.
Луна послушно выпила всё, что дала ей целительница и с интересом понаблюдала за её манипуляциями с волшебной палочкой. Заклинания, которые шептала при этом мадам Помфри, Луне разобрать так и не удалось, да ей этого и не хотелось.
После проделанных процедур целительница поинтересовалась у Луны её самочувствием.
— Уже немного лучше, — ответила та. — Меньше болит. Можно идти к себе?
— Конечно нет, — мадам Помфри взглянула на Луну с нескрываемым удивлением. — Пока боль не пройдёт полностью, вы никуда не пойдёте. Так что вам придётся провести здесь ещё какое-то время.
Сказав это, колдомедик ушла к себе, оставив Луну одну. Именно это ей сейчас и было нужно. Луна закрыла глаза и стала представлять себе всё, что случилось с ней в это утро. С ними. С ней и с Северусом. Неужели это всё-таки произошло? Неужели ей удалось сломить его сопротивление, победить чувство долга и вызвать в нём желание настолько сильное, что он не смог удержать его в себе? Неужели она и вправду вызывает в нём страсть, которой он не в силах сопротивляться? Луна улыбнулась. Думать об этом было очень приятно. Ещё приятнее вспоминать всё то, что они делали совсем недавно. Мысли о губах Северуса, о его руках, ласкающих её тело, об ощущениях, которые испытывала сама Луна, прикасаясь к нему, вдыхая его запах, чувствуя его скрытую, но такую мощную страсть, его желание и то, как оно проявлялось — всё это вызывало у неё сладкую дрожь и непроизвольное сокращение мышц в том месте, которое совсем недавно было заполнено им и в котором сейчас Луна ощущала пустоту, заставлявшую её мечтать о повторении, о том, чтобы снова впустить его в себя и насладиться ощущением наполненности им. А воспоминания о языке Северуса, ласкавшем её так остро и беспощадно, вызвали у Луны содрогания, схожие с теми, которые она испытала в конце их близости.
Луна вспомнила, как был осторожен Северус в начале. Она чувствовала, как трудно ему было сдерживаться, но он не был грубым, он старался не причинить ей боли. Луна и правда почувствовала боль, когда ей показалось, что её распирает изнутри от его проникновения, как будто кости и мягкие ткани раздвигались, расходились в стороны, подчиняясь его мощной непреодолимой силе. А ещё Луне показалось, будто она услышала треск разрываемой ткани, когда его член внезапно проскользнул в неё, не сдерживаемый больше волевыми усилиями. На мгновение ей стало страшно. Но потом её страх и боль трансформировались, переплавились в ощущение восторга от их с Северусом невероятной близости — ближе и быть не может. Он был в ней, они полностью принадлежали друг другу в этот момент. И ему было хорошо — Луна знала, чувствовала это. Мысль о том, что она и только она была источником его наслаждения, что она смогла дать ему то, чего он не имел никогда, вызвала у Луны такое счастье, что даже боль показалась ей сладкой и вместе с ощущением наполненности заставила её тело содрогаться сладкой дрожью, приятнее которой Луна никогда ничего не испытывала.
Воспоминания об этом настолько захватили Луну, что она лишь в последний момент услышала, как к ней подошла мадам Помфри и успела убрать блаженную улыбку с лица. Она открыла глаза и встретила внимательный взгляд колдомедика.
— Как вы теперь себя чувствуете? — спросила мадам Помфри.
Луна задумалась, будто прислушиваясь к своим ощущениям.
— Голова не болит, — сообщила она целительнице.
— Прекрасно, – ответила та. — Ещё немного полежите здесь до завтрака — и можете быть свободны.
— Спасибо, — слабо улыбнулась ей Луна.
За завтраком Джессика поинтересовалась, где Луна пропадала всё утро.
— В больничном крыле, — ответила та, радуясь, что не нужно врать. Ведь она действительно пришла в Большой зал из больничного крыла. А о том, где она была до этого, Джессика не спрашивала.
Весь день Луна провела, как в тумане, исподтишка наблюдая за Снейпом в те моменты, когда они встречались в Большом зале. Как она ждала наступления вечера! Как ей хотелось обнять Северуса, прижаться к нему, ощутить его рядом… Близко, так близко, как никого никогда не ощущала. Вдохнуть любимый запах и осознать — они вместе. Никто и ничто не разлучит их. Никто и ничто.
Вечером Луна совершенно открыто, не таясь, отправилась в кабинет Защиты от Тёмной Магии. Было так странно и неуютно идти туда без привычных мер предосторожности, не скрытой дезиллюминационным заклятием. Луна чувствовала, что ей почему-то вовсе не хочется этого делать. Даже долгожданная встреча с Северусом не привлекала её и не будила в душе радостного волнения. Луне казалось, что теперь, когда Дамблдор дал официальное разрешение на их занятия, вся прелесть этих уроков исчезнет навсегда, разрушенная страхом постоянного контроля со стороны директора, который может в любой момент заглянуть в класс, чтобы проверить, чем они там занимаются. И, хотя они и раньше не занимались на своих уроках ничем предосудительным, возможность такого вмешательства требовала всё время быть настороже, постоянно обдумывать свои слова и поступки, и это держало Луну в напряжении, от которого она никак не могла избавиться.