Но Луну было не так-то просто смутить.
— А это? — она прикоснулась кончиками пальцев к небольшому бледному шраму на груди слева, чуть пониже соска. От её прикосновения Снейп вздрогнул, почувствовав, как волна возбуждения прокатилась от того места, к которому прикоснулась Луна, стремительно разлилась по всему телу и достигла точки, в которой это возбуждение ощущалось особенно невыносимо.
— А это было давно и к делу не относится, — хрипло произнёс Снейп.
На самом деле Луна знала, откуда у него этот шрам. Разве есть что-то, чего она не знает о Северусе? Ей просто захотелось притронуться к этому свидетельству его прошлой боли, чтобы почувствовать себя сопричастной его переживаниям.
Луна молча подалась вперёд и прикоснулась губами к шраму. Её руки обвились вокруг торса Северуса и нежно гладили его спину. Он задрожал. А Луна, несколько раз поцеловав шрам, продолжила касаться губами его груди. Когда её губы прикоснулись к соску, Снейп почувствовал, что больше не может оставаться в брюках. Ощущение было мучительным и невыносимо сладостным.
— Ещё, — умоляюще прохрипел он, когда Луна отняла губы от его соска.
Луна послушно продолжила целовать его. При этом она покусывала его и ласкала языком. Луна не задумывалась о том, что делает и правильно ли это. Ей было хорошо и интересно. А то, что Северуса всё больше трясёт от возбуждения, делало её занятие ещё более приятным для Луны. Услыхав его хриплое дыхание, Луна нежно провела ладонью по тому месту, которое становилось всё более тесным. Услыхав едва слышный хриплый стон, Луна стала расстёгивать брюки Северуса. Его член рвался на свободу. Нужно было ему эту свободу предоставить.
Больше всего на свете Северусу сейчас хотелось оказаться в постели. Но он не решался пошевелиться, чтобы не спугнуть это невероятное, сказочное блаженство. Казалось бы — отчего? Такие простые действия. А его трясёт от возбуждения, как будто с ним никогда ничего подобного не проделывали. Словно он — подросток, впервые оказавшийся наедине с женщиной. «С любимой женщиной, — поправил себя Снейп. — Видимо, в этом всё дело».
Он расстегнул лифчик на спине у склонившейся перед ним Луны и, освободив её от этой совершенно лишней детали, произнёс:
— Пойдём.
Луна оторвалась от его соска, подняла голову и осмотрелась вокруг несколько недоумённым взглядом. Немного придя в себя и поняв, где она находится, девочка согласно кивнула и, обняв Северуса за пояс, направилась с ним в спальню.
Луна не помнила, как они преодолели это короткое расстояние. Ей запомнилось лишь нетерпение, которое – она точно знала – было отражением нетерпения Северуса, да восхитительное ощущение от прикосновения ладони к его коже.
Они остановились около кровати. Северус сорвал с неё бархатное тёмно-зелёное покрывало с серебряной бахромой по краям. И сделал он это, скорее всего, с помощью невербального заклинания — Луна не задумывалась об этом. Как можно думать о таких пустяках, когда руки Северуса так нежно гладят её тело? Когда он, склонившись, целует её грудь, и его волосы касаются её живота — той его части, которая уже освобождена от одежды?
Вот Северус обхватил губами её сосок, одновременно лаская его языком, и у Луны внизу живота стало невыносимо горячо и щекотно. Она содрогнулась и прильнула к Северусу, который в это время освобождал её от юбки, колготок и трусиков, словно счищал их плавными движениями, будто кожуру с плода. Когда он оторвался от её груди, Луна стояла перед ним полностью обнажённая. Чувствовать себя незащищённой было немного стыдно, непривычно — и невыразимо приятно. Он смотрел на неё, и его вечно холодный пустой взгляд горел восхищением. Кто-нибудь хоть раз видел восхищение в глазах Снейпа? Это восхищение вызвала она, оно предназначалось ей, Луне! Невероятное, потрясающее, сказочное ощущение.
Луна взялась за пояс его расстёгнутых брюк и потянула их вниз. Брюки сползли к ногам Северуса, но избавиться от них ему мешали ботинки. В тот же миг шнурки на них развязались от его невербального заклинания, и Северус легко сбросил обувь и освободился от брюк. Оставалось последнее препятствие. Луна, с улыбкой глядя в глаза Северуса, сделала шаг к нему, просунула ладони сзади под резинку, провела ими по тощим поджарым ягодицам профессора и опустила трусы, освобождая, наконец, его рвущийся ей навстречу пенис. Северус рывком притянул к себе девочку и стал целовать её всю — глаза, губы, шею, грудь… Его тонкие длинные пальцы запутались в распущенных волосах Луны. Из-за этих прикосновений под кожей головы у неё рождались тысячи мурашек, которые потом разбегались по всему телу. Голова у Луны кружилась, перед глазами колыхался туман, и она не ощущала ничего, кроме рук Северуса, его губ и прикосновения чего-то твёрдого, влажного и горячего, упиравшегося ей в живот.
Луна с удовольствием подчинилась, когда он мягко уложил её на кровать, продолжая покрывать поцелуями всё тело, опускаясь всё ниже, ниже, к тому месту, которое больше всего жаждало ощущать его. Горячий зуд внизу живота становился всё более невыносимым. Луна призывно развела колени, давая понять Северусу, что она не только готова принять его, но и жаждет этого каждой клеточкой своего тела.
Но вместо того, чтобы прижаться к ней покрепче, Северус вдруг поднялся и взял в руки волшебную палочку, которая непонятным образом вдруг оказалась на его прикроватной тумбочке. Луна недоумённо и разочарованно смотрела на него. Почему он остановился? Что-то случилось? Она что-то сделала не так?
Луна перевела взгляд на его член. Он был по-прежнему напряжён и готов к действию. Тогда почему.?
— Не бойся, — тихо сказал он. — Ничего не случилось. Но прежде чем продолжить, нам нужно сделать кое-что важное. Лежи спокойно. Я не причиню тебе вреда.
— Я знаю, — Луна слабо улыбнулась ему. — И не боюсь.
Северус сделал одно неуловимое движение волшебной палочкой над её животом, коснулся ею лобка в том месте, где начинал расти нежный пушок и внятно произнёс:
— Non concept.
Отложив волшебную палочку, Северус взял с тумбочки пузырёк с нежно изумрудным зельем и, протянув его Луне, коротко сказал:
— Один глоток.
Луна без лишних вопросов взяла флакон, молча отпила из него и вернула снадобье Северусу. Несколько секунд она прислушивалась к своим ощущениям, а после спросила:
— Что это?
Северус осторожно встал на кровати на колени так, что одна нога Луны оказалась у него между ног, упёрся руками в подушку и навис над девочкой. В его глазах горел опасный огонёк, от которого сознание Луны полнилось сладкой жутью, а бёдра двигались навстречу Северусу в инстинктивном стремлении прижаться к его члену, ощутить его горячую упругость и твёрдость.
— Это нужно, чтобы ты не забеременела, — ответил он, склоняясь над Луной и покрывая её тело поцелуями.
Забеременела? Луна была поражена. Эта мысль ни разу не приходила ей в голову, когда она мечтала о близости с Северусом. Неужели она может забеременеть? А почему нет? Ведь именно так и появляются дети. Разве она не знает об этом? Знает, но… Но она вовсе не думала, что это может коснуться её лично. А вот Северус подумал. Позаботился о том, чтобы с ней не случилось этой беды. Хотя… Какая же это беда? Она бы с удовольствием родила Северусу ребёнка. Мальчика. Или девочку.
Луна улыбнулась. Конечно, он был бы рад этому. Но только не сейчас. Ведь она ещё его студентка. И её беременность может стать бедой для них обоих. А значит, Северус поступил правильно и предусмотрительно. Какой же он умный и заботливый!
Луна обвила его шею руками и притянула к себе. Он впился в её губы — и Луна забыла обо всём на свете. Ведь Северус уже всё предусмотрел. Значит, можно просто наслаждаться тем, что он рядом. И что скоро он окажется не просто рядом, а в ней. От этой мысли мышцы внизу судорожно сжались, Луна содрогнулась и потёрлась лобком о член Северуса.
— Ты пользовалась мазью? — хрипло спросил он.
— Да, — в голосе Луны явно слышалось нетерпение. — Не бойся, мне не будет больно. Я хочу… Очень…
Северусу, которого трясло от желания, не нужно было повторять дважды. Он навис над Луной и вновь впился губами в её полуоткрытый рот. Луна обвила его шею руками, горячо отвечая на призыв его непривычно горячих губ. Северус переместил колено и теперь обе его ноги оказались между колен Луны. Она развела их пошире, полностью открывая себя для любимого.