Каждый вечер в обществе Луны был восхитителен и неповторим. Жажда быть рядом с ней не иссякала, наоборот, становилась всё сильнее. Снейп понимал, что влюблён до безобразия, но ни язвительные увещевания, ни откровенная брань по отношению к самому себе ничего не меняли в сложившемся положении дел. Каждый день Снейп старался как можно скорее покончить с обычной текучкой и с радостным нетерпением ожидал момента, когда можно будет встать за колонной в холле и угадывать появление любимой по учащённому биению собственного сердца.
Чем более влюблённым и раскованным Северус чувствовал себя с Луной, тем более мрачным, злобным и несправедливым становился для всех прочих профессор Снейп. Кажется, он проверял на окружающих, не слишком ли размягчилось его сердце от общения с Луной, не потерял ли он своих навыков вызывать к себе ненависть и отвращение. И ощущал удовлетворение, убеждаясь в том, что для всей школы он оставался прежним пугалом и предметом всеобщего негодования.
Самой насущной необходимостью в течение нескольких дней для Снейпа было решение вопроса с драккловой картой Поттера, которая не давала ему покоя. Если мальчишка будет продолжать следить за ними по этому мерзкому клочку пергамента, наполненному так называемой «cветлой» магией, от которой вреда значительно больше, чем от Тёмной — о встречах с Луной можно забыть. Мысль о том, что Поттеру виден каждый его шаг, выводила Снейпа из себя. Всё свободное время он посвятил обдумыванию способа избавиться от назойливого наблюдения. В его мозгу постоянно прокручивались возможные варианты перекрытия Гомункуловых чар Заклятием ненаносимости, Сальвио гексиа и Заклинанием заметания следов. И, кажется, ему удалось найти способ сделать человека невидимым на пресловутой Карте Мародёров. Жаль, что проверить, насколько действенным будет это заклятие, не представлялось возможным. Карта находилась в руках Поттера. Что на ней видно, известно было только ему.
Тем не менее Снейп решил применить новое заклятие к Луне в надежде сделать её перемещение по замку невидимым на Карте. Одно занятие в кабинете Защиты от Тёмной Магии он посвятил тому, чтобы обучить Луну изобретённому им заклинанию и добиться того, чтобы она выполняла его идеально. Далее оставалось лишь надеяться, что что оно окажется действенным, и Луна будет исчезать с Карты Мародёров всякий раз, отправляясь к нему на свидание.
Поразмыслив немного, Снейп решил не применять это заклинание к себе. Пусть Поттер видит, где он находится. Хоть это до невозможности злило Снейпа, зато усыпляло любопытство и подозрительность мальчишки. Пусть теряется в догадках, куда пропадает с Карты Луна и не связывает её исчезновение с ним.
Две прошлые ночи Снейп с Луной посвятили приготовлению новой порции Охранного зелья. И теперь его сердце замирало в предвкушении того, чем они займутся сегодня вечером. Снейп старался не думать об этом, чтобы совершенно ненужное и неуместное сейчас возбуждение не унесло его невесть куда на волнах воображения. А потому усилием воли заставил себя читать студенческие опусы, по возможности въедливо и придирчиво. Вскоре это занятие увлекло его. Поэтому внезапно раздавшийся стук в дверь заставил Снейпа тихонько выругаться и недовольно рявкнуть:
— Войдите.
На пороге возник второкурсник-слизеринец. Он явно робел, но старался не показывать этого. Придав своему лицу безразличное выражение, мальчишка вытащил из кармана небольшой свёрнутый в трубочку пергамент и, подойдя к столу, довольно уверенно произнёс:
— Сэр, профессор Слагхорн велел передать вам это.
Он протянул Снейпу свиток и замер, ожидая дальнейших распоряжений декана. Снейп развернул записку, пробежал её взглядом и сказал:
— Благодарю, Джефферсон, вы можете идти.
Мальчишка испарился почти мгновенно. Записка гласила: «Северус! Пожалуйста, зайдите ко мне в класс зельеварения. Я должен показать вам нечто необычное. Это очень важно и срочно. Слагхорн».
Выругавшись про себя, Снейп тем не менее встал из-за стола и направился к выходу. Досада от того, что приходится терять время на прихоти старого борова, смешивалась с любопытством — что заставило Слагхорна обратиться к нему? Явно произошло нечто неординарное. Поэтому Снейп запер класс Защиты от Тёмной Магии и направился в кабинет зельеварения.
Снейп не любил заходить туда после того, как там стал хозяйничать Слагхорн. Всё раздражало его, всё было не так, хотя с приходом Горация мало что изменилось в обстановке помещения. Пожалуй, поменялась лишь атмосфера, дух, который привнёс с собой Слагхорн, но и этого оказалось достаточно, чтобы вызвать у Снейпа глухую неприязнь. Каждый раз входя туда, Снейп будто вновь становился школьником, непризнанным гением зельеварения, которого профессор Слагхорн упорно игнорировал и практически не считал за человека. Вот и теперь, войдя в знакомый до боли класс, Снейп внутренне сжался, ощутив себя в прошлом — в той реальности, где в любой момент из-за угла могла выскочить шайка весёлых гриффиндорцев, от которых придётся отбиваться. Неприязнь к человеку, абсолютно не интересовавшемуся жизнью своих студентов и не сумевшему разглядеть способности в нищем полукровке волной подкатила к горлу Снейпа. Но, разумеется, он легко справился с этим — всё же умение владеть собой было одним из самых сильных его качеств.
Пройдя вдоль рядов парт, Снейп толкнул дверь в преподавательский кабинет справа от доски. Слагхорн восседал за столом и внимательно читал свиток, скорее всего, тоже проверял домашние задания. На звук открывшейся двери он поднял голову, отложил пергамент, встал и двинулся навстречу Снейпу со словами:
— Добрый день, Северус. Как хорошо, что вы пришли. Сейчас я покажу вам нечто такое, что удивит вас не меньше, чем меня самого.
— Думаю, вы понимаете, что меня трудно удивить, — недовольно буркнул Снейп, останавливаясь посреди кабинета со сложенными на груди руками.
— И тем не менее, — Слагхорн сделал жест рукой, приглашая Снейпа подойти к рабочему столу, на котором среди колб, склянок, разделочных досок, ножей, ступок для растирания ингредиентов стоял один-единственный накрытый крышкой стандартный ученический котёл. Снейп подошёл к столу. Слагхорн жестом фокусника снял крышку с котла, приглашая Снейпа полюбоваться содержимым.
«Амортенция!» — мгновенно определил Снейп. Впрочем… Что-то с этой Амортенцией было не так. Характерный перламутровый блеск присутствовал, но спирального пара над котлом не было. И цвет… Цвет жидкости неуловимо отличался от классической Амортенции, хотя на первый взгляд отличия были столь незначительны, что уловить их мог лишь намётанный глаз опытного зельевара. Отсутствие запаха подтверждало предположение Снейпа о том, что это не Амортенция, а нечто очень на неё похожее. И, что конкретно, Снейп не знал. Его голова склонилась на бок, а бровь удивлённо поползла вверх. Слагхорн с видимым удовлетворением наблюдал за реакцией коллеги.
— Ну как, Северус, смог я вас удивить? — подмигнул он Снейпу.
Тот пожал плечами, придал лицу недовольное выражение и процедил сквозь зубы:
— Судя по всему, очередной шедевр кого-то из учеников? Какая-то недо-Амортенция?
— Честно говоря, я не знаю, что это за зелье, — ответил Слагхорн. — Могу лишь засвидетельствовать, что для его изготовления использовались ингредиенты, необходимые для приготовления Животворящего эликсира — и никакие другие.
Снейп вперил в Слагхорна холодный немигающий взгляд:
— Гораций, не стоит держать меня за идиота. Из этих ингредиентов невозможно приготовить Амортенцию ни при каких условиях.
— Я тоже так думал, — Слагхорн довольно улыбался. — Если бы я своими глазами не видел процесс приготовления — ни за что бы не поверил!