Та зашевелилась во сне, пробормотала что-то невнятное и крепче прижалась к Северусу, скользнув рукой по его груди вниз, к животу, и задержала её на его костлявом бедре. Тело мгновенно отозвалось на это прикосновение тёплой волной внутри и россыпью мурашек снаружи. Северус мгновенно пришёл в себя, вынырнул из потока мыслей о Лили, вспомнил, кто лежит с ним рядом и… устыдился. Мерлиново дерьмо, как он мог думать о ком-то ещё, прижимая к себе самое лучшее, милое, нежное и любимое существо на свете! К дракклу Лили! Ей было хорошо с Поттером? Тем хуже для неё. Она выбрала этого подонка, освободив его, Северуса, от всяческих иллюзий по отношению к ней. Ему следовало бы уяснить это гораздо раньше. Но любовь, чувство вины, боль утраты — весь этот клубок страстей и боли не давал такой простой мысли зародиться в его воспалённом мозгу. И только благодаря Луне, её чистой, незамутнённой, бескорыстной любви, он понял, что особенной Лили Эванс, она же Поттер, была только потому, что он сам возвёл её на этот пьедестал, сам присвоил ей такой статус! Как в случае с треклятым пророчеством — Волдеморт сам назначил Избранным сына Лили, тем самым дав младшему Поттеру власть над собственной жизнью и смертью.
Северус вздохнул, почувствовав в груди невероятное облегчение. Только теперь он стал окончательно свободным от своей болезненной, кровоточащей, увечной и израненной любви. Он будет помнить Лили всегда — с благодарностью за то, что она когда-то дала ему, за тот свет, которым она озарила его безрадостное детство. Он сделает всё для её сына — всё, что в его силах и даже больше. Но он больше не будет рабом её памяти. Он достоин любви так же, как и все прочие, живущие на земле. Даже больше, чем многие другие. Он любит и любим. И он имеет право на счастье — короткое или длинное, тайное или открытое. Он никогда не наденет маску перед своей девочкой, никогда не станет скрывать свою любовь и нежность к ней, потому что только так, демонстрируя свои чувства, он может сделать её счастливой. Он никогда не позволит призраку Лили — женщины, предавшей его — встать между ними.
И вот за это облегчение, за чувство освобождения от прежней тяжкой ноши, Северус почувствовал такую благодарность к Луне, что едва не задохнулся от очередного прилива нежности. Мерлин, да что же это с ним? Откуда берутся в нём все эти чувства? Неужели все они прятались в его душе, таились там, невидимые, задушенные, но всё-таки продолжающие существовать, несмотря ни на что — и вдруг вырвались наружу с силой долго сжимаемой и внезапно развернувшейся пружины? Неужели он так многого не знал о себе? А ведь он был уверен, что знает о Северусе Снейпе всё…
Впрочем, это открытие его вовсе не огорчило. Скорее, даже успокоило. Потому что мысли в голове Северуса потекли более плавно, пока вконец не спутались и не уступили место сновидениям с участием Луны — мягким и нежным, как сама эта странная, чистая, но так страстно любящая и любимая им девочка. Какое же это счастье — засыпать с ней в одной постели, согревая её и чутко улавливая её лёгкое сонное дыхание. Как жаль, что счастье это длилось недолго.
— Который час?
Луна с трудом разлепила веки. Мерлин, как же хочется спать! Кажется, сегодня суббота? Или нет? Может быть, это только приснилось ей, и сейчас нужно вскакивать и бежать на уроки?
Луна огляделась по сторонам. Где она? Веки упорно не желали подыматься. Обстановка вокруг казалась странной, хоть и смутно знакомой. Судя по ощущениям, что-то было не так. Но «не так» в приятном смысле слова. Луна наконец поняла, в чём причина. Она была в постели не одна. Причём, с человеком, с которым ей было хорошо и спокойно, даже несмотря на то, что человек этот тряс её за плечо всё сильнее и шептал ей на ухо хрипловатым бархатным голосом:
— Луна… Луна… Просыпайся.
Вместо того, чтобы открыть глаза, Луна зажмурилась и прижалась к тому, кто звал её по имени, ощутив приятное тепло его сухощавого тела, казавшегося на ощупь слишком жёстким и костлявым, но придававшим Луне ощущение покоя и безопасности. Тело это было полностью обнажённым, и это нравилось Луне невероятно. Она вдруг поняла, что и сама проснулась без малейшего намёка на одежду. И ей это тоже очень понравилось.
Окончательно придя в себя, Луна поняла, что она лежит на кровати в спальне Северуса и изо всех сил прижимается к нему. Ей нравилось ощущать его тело под своими ладонями, лихорадочно его обшаривавшими. Ей нравилось также ощущать руки Северуса, скользящие по её телу. Мерлин всемогущий, это было самое лучшее пробуждение в её жизни! Даже несмотря на прозвучавший ответ на её вопрос:
— Шесть часов. Пора.
Как же не хотелось Луне покидать постель! Она точно знала, что Северус сейчас испытывает те же чувства. И всё же… Всё же, как прекрасно просыпаться по утрам в объятиях любимого! Луна согласилась бы делать это каждое утро в шесть часов, если бы её будил голос Северуса и его жадные ласковые руки, скользящие по её обнажённому телу.
Но мечты оставались мечтами. Пришлось вставать и быстро облачаться в одежду, горкой лежавшую рядом на кровати, не забывая полюбоваться на то, как ловко и изящно одевается Северус. Эти его пуговицы на сюртуке… Луна обожала расстёгивать их одну за другой, сгорая от нетерпения, но нарочно замедляя темп и распаляясь от этого всё сильнее. Однако и обратный процесс заводил её не меньше. Глядя на то, как Северус застёгивает пуговицы, Луна ясно осознавала, что, если бы он в этот момент прикоснулся к ней — она бы просто «уплыла», не задумываясь ни о времени, ни об осторожности. Кажется, Северус тоже понимал это, потому что всегда сосредоточенно занимался исключительно пуговицами, нацепив на лицо маску сурового преподавателя. Впрочем, это выражение тоже сильно возбуждало Луну. Вопрос — а что в нём её не возбуждало?
Улыбаясь своим мыслям, полностью одетая Луна подошла к Северусу, встала на цыпочки, приобняла за шею и слегка коснулась губами его небритой щеки. Он побреется позже, чтобы предстать перед всей школой с безукоризненно гладкими щеками. А сейчас у него нет времени на приведение себя в порядок. Странно, но Луне понравилась эта его небритость. Она делала Северуса совсем домашним, лишённым обычного «официоза», полностью принадлежащим ей, ей одной. Луна погладила его по другой щеке. Северус порывисто прижал её к себе, поцеловал крепко и быстро, отстранился молча, наложил на обоих дезиллюминационное заклинание и бесшумно открыл дверь.
Дальше всё шло по привычной схеме. Они молча преодолели расстояние от покоев Северуса до входа в башню Райвенкло. Северус дождался, пока Луна отгадает пароль-загадку, постоял какое-то время, прислушиваясь, хоть и понимал, что услышать что-либо из происходящего за деревянной стеной, служившей входом в райвенкловскую гостиную, невозможно. Ему оставалось лишь надеяться, что ночное отсутствие Луны останется незамеченным.
Неслышно пробравшись в спальню, Луна скользнула к себе в кровать за задёрнутый полог и перевела дух. Сейчас её точно никто не заметил. А вот вечером… Вполне возможно, что её отсутствие было обнаружено. Но у них с Северусом всё продумано. Луна знала, что говорить в случае, если кто-то (скорее всего, Джессика) начнёт допытываться, где она была ночью.
Луна прикрыла глаза и блаженно вытянулась на постели. Сегодня суббота. Не нужно спешить на уроки. Можно понежиться в кровати, вспоминая не совсем приличные, но такие прекрасные подробности прошлой ночи. Можно мысленно вновь обнять Северуса, ощутить его руки на своём теле, вспомнить, как содрогалось оно от его ласк… Мерлин, какое счастье, что они любят друг друга! Даже несмотря на то страшное, что ожидает их впереди. Они вместе — и от этого будущее становится не таким страшным. Северус… Спасибо тебе, Северус, за то, что ты есть у меня…
Как ни приятно было мечтать в постели, вставать всё же пришлось. Делать вид, что спишь, когда вокруг такой шум и суета было просто глупо. Никто бы в это всё равно не поверил, зато задумались бы — отчего это Лавгуд притворяется спящей? Не скрывается ли за этим что-то «криминальное»?
А шум и вправду стоял довольно сильный. Стучали дверцы тумбочек и шкафов, вокруг слышались торопливые шаги, звук выдвигаемых из-под кроватей и задвигаемых обратно чемоданов и возбуждённые девчоночьи голоса, с упоение обсуждающие предстоящий финальный матч по квиддичу. Ах, да! Сегодня же квиддич. Матч, в котором Гарри не будет принимать участия, потому что Северус назначил ему отработку как раз на это время. Луна вздохнула. Она до сих пор не поняла, как ей относиться к этому факту. С одной стороны, Гарри действительно виноват в том, что чуть не убил Малфоя и поэтому заслуживает наказания. А с другой — не слишком ли явно подыгрывает Северус её факультету, лишая гриффиндорскую команду её капитана на время столь ответственного матча? Если бы играть предстояло не команде Райвенкло, Луна вообще не переживала бы по этому поводу. А так всё выглядело, будто Северус нарочно ослабляет гриффиндорцев, чтобы подыграть её факультету. Впрочем… Раз Северус так решил, значит, он прав. И Луна посчитала, что больше не будет думать об этом, тем более что голову её сейчас занимали гораздо более приятные мысли. К тому же, нужно было вставать, а значит, быть готовой ко всяческим вопросам и неожиданностям, которые вряд ли окажутся для неё приятными.