И Луна не ошиблась в своих предположениях. Стоило ей отдёрнуть синий бархатный полог с золотым шитьём и встать с постели, как она тут же наткнулась на Джессику, судя по всему, только что вышедшую из душа. На Джессике был тёплый махровый халат. Она сидела на кровати и расчёсывала влажные после мытья волосы.
— О, привет, — сказала она, едва завидев Луну. — Ты где пропадала вчера вечером?
— Ну-у… — замялась Луна. — Я поздно пришла…
— А по-моему, ты вообще не приходила, — отозвалась Джессика, доставая из-под подушки волшебную палочку и заколдовывая расчёску так, чтобы она могла справиться с её буйными кудрями без особого ущерба для последних.
— С чего ты взяла? — Луна удивлённо уставилась на подругу.
— Я заглянула к тебе перед сном. Тебя в постели не было.
Теперь, когда расчёсывание перестало приносить неприятные ощущения, Джессика могла свободно наблюдать за лицом Луны. Та невозмутимо пожала плечами и ответила, загадочно улыбаясь:
— Я немножко задержалась после отбоя…
— Так уж и немножко? — Джессика многозначительно улыбнулась, искоса поглядывая на Луну.
Луна скромно потупилась и не менее многозначительно улыбнулась в ответ.
— А в котором часу ты явилась? — продолжила допрос Джессика.
— Не знаю, — пожала плечами Луна.
— Ну, и как он целуется? — прошептала Джессика, подмигивая одним глазом.
— Кто? — на лице Луны отразилось искреннее недоумение.
— Ну, тот, с кем ты была на свидании.
— А-а-а… Замечательно, — Луна мечтательно улыбнулась, вспоминая, что они творили с Северусом прошлой ночью.
Джессика открыла рот, чтобы задать самый главный вопрос, но тут в спальню влетела Линда Честер, староста их курса. В руках она держала клочки пергамента с написанными на них стихотворными строчками.
— Девчонки, не задерживайтесь! — громко провозгласила она. — Собирайтесь скорее. Скоро начало матча! И выучите вот это.
С этими словами Линда протянула каждой по пергаменту. Взглянув на текст, Луна поняла, что перед ней кричалка, поддерживающей их команду. Луна вздохнула и направилась в ванную, оставив пергамент на постели. Линду не зря выбрали старостой — она отличалась неуёмным энтузиазмом и активностью, чем зачастую не только заражала окружающих, но и раздражала их. Никто не сомневался, что кричалку придумала она лично. Хорошо ещё, что в тексте не было оскорблений в адрес соперника. Луне не хотелось бы оскорблять команду, в которой играли её друзья. Хоть из-за них Луна подверглась серьёзному испытанию, она по-прежнему считала гриффиндорцев своими друзьями. Тем более что именно благодаря им они с Северусом наконец-то стали близки не только духовно. По её мнению, можно было обойтись и без стишков — хватило бы шляпы с вороном — символом факультета.
Луна была почти уверена, что их команда выиграет финальный матч. Северуса на трибуне не было — Луна знала, что сейчас он мучает Гарри отработкой в своём кабинете. А команда, лишённая капитана, вряд ли сможет собраться с силами и победить. Но вышло всё как раз наоборот. Гриффиндорцы сражались, как бешеные. Особенно яростно носилась над полем Джинни, которая сегодня была ловцом — казалось, в неё вселился какой-то бес, заставлявший её с быстротой молнии появляться в разных точках пространства почти одновременно. Неудивительно, что ей всё-таки удалось переиграть Чжоу и поймать снитч. Хоть это произошло и не так скоро — болельщики успели вволю накричаться и попереживать за любимые команды.
Но главным итогом матча стало не это. Результат его вскоре был забыт всеми, перекрытый сенсационной новостью о том, что теперь Гарри Поттер встречается с Джинни. Весть об этом произвела в школе изрядный фурор — главным образом среди девочек, сам же Гарри в последующие несколько недель лишь дивился собственной новой, счастливой невосприимчивости к слухам. В конце концов, обнаружить, что о тебе болтают, потому что ты счастлив так, как очень давно уже счастлив не был, а не из-за твоей причастности к жутким, связанным с самой тёмной магией событиям, — перемена довольно приятная.
Новые замечательные ощущения так захватили Гарри, что он на время и думать забыл о своих подозрениях по поводу Луны и Снейпа. Тем более что по Карте было видно: встречались они лишь на официально разрешённых занятиях в кабинете Защиты от Тёмных Искусств. В другое время Луна рядом со Снейпом не появлялась, а Гарри больше ничего и не нужно было. Он сосредоточил всё своё внимание на Снейпе и Малфое, поэтому даже не замечал, что в определённое время Луна с завидной регулярностью исчезала с поверхности Карты.
Весь май Луна провела, как во сне. Приближались экзамены, времени на подготовку к ним становилось всё меньше. Преподаватели будто с цепи сорвались — каждый задавал столько, будто его предмет был единственным, изучаемым в школе. Луна готова была отказаться от чего угодно, только не от ночных свиданий с Северусом, поэтому приходилось сокращать время сна и сильнее напрягать мозги в часы самоподготовки. От этого в голове у неё частенько туманилось и звенело в ушах, под глазами образовались синие круги и всё время хотелось спать. Заметив это, Снейп поначалу заявил, что теперь встречаться они будут не ежедневно, а через день и велел Луне побольше спать в те ночи, когда у них не было свиданий. Но, увидев через какое-то время, что принятые меры не дают результата, он понял, что от тоски по нему Луне делается только хуже. Он и сам не находил себе места в те вечера, когда Луна не приходила к нему, с ужасом думая, как они оба будут переживать разлуку, когда случится то страшное, что ждёт их впереди.
В конце концов он махнул на всё рукой, и разрешил Луне приходить к нему каждый вечер. Теперь он отпаивал её зельями, снимающими усталость, придающими сил и укрепляющими память. И старался вместо секса уложить её поспать на те несколько часов, которые были отпущены им для свиданий. Иногда Луна сопротивлялась и разжигала в нём такую страсть, что Северус сдавался и с удовольствием шёл на поводу у их общих желаний. Но иногда она чувствовала себя такой уставшей, что тихонько укладывала голову к нему на плечо или на колени, закрывала глаза и мгновенно погружалась в сон. В такие вечера Северус просто сидел на диване, нежно поглаживая волосы Луны, погружаясь в непривычное, томное сладкое безделье. Оказывается, это так приятно — просто сидеть, обнимая любимого человека, вслушиваться в его мерное дыхание и перебирать спутанные пряди.
На смену маю пришёл июнь. Казалось, ничто не нарушало мирное течение школьной жизни. Но напряжение росло — Снейп чувствовал это. Волдеморт затих, будто затаился и не тревожил Снейпа вызовами к себе. Но от этого становилось ещё тревожнее. Малфой по-прежнему пытался самостоятельно справиться с проблемой, казавшейся для него непосильной, упрямо игнорируя помощь Снейпа. И, несмотря на всё растущее беспокойство и неотвратимое приближение неизбежного, Снейп чувствовал себя счастливым, как никогда. Ощущение приближающейся беды делало его счастье боле острым, каким-то надрывным, но таким трепетным, что каждый нерв отзывался на него, словно до предела натянутая струна. Что не мешало Снейпу мучить Гарри на субботних отработках, задерживая его с каждым разом всё дольше и отпуская при этом туманные намеки насчет погожих часов, которые бедному Гарри приходится пропускать, лишаясь всех связанных с ними приятных возможностей.