Никто из них не спросил, как Гарри узнал об этом. Все выглядели придавленными страшным потрясением, все пытались переварить чудовищную правду.
— Это моя вина! — вдруг сказала профессор МакГонагалл, скручивая пальцами носовой платок. Казалось, она никак не может собраться с мыслями. — Моя! Я послала нынче ночью Филиуса за Снейпом, послала, чтобы он пришел к нам на помощь! Если бы я не известила Снейпа о том, что происходит, он мог и не присоединиться к Упивающимся смертью. Пока Филиус не сказал ему, что они здесь, Снейп вряд ли знал об этом.
— Ты ни в чем не виновата, Минерва, — твердо сказал Люпин. — Мы все нуждались в помощи и приходу Снейпа только обрадовались…
— Значит, появившись на поле боя, он присоединился к Упивающимся смертью? — спросил Гарри, желавший узнать о двуличии и низости Снейпа всё, что можно. Ему совершенно необходимо было найти побольше причин для ненависти к Снейпу, для того, чтобы принести обет мщения.
— Что именно произошло, я точно не знаю, — взволнованно ответила профессор МакГонагалл. — Всё так смешалось… Дамблдор сказал, что на несколько часов оставит школу и что нам нужно будет, просто на всякий случай, патрулировать коридоры… К нам должны были присоединиться Римус, Билл и Нимфадора… ну, мы и патрулировали. Казалось, всё тихо. Каждый потайной ход, идущий из школы, был перекрыт. На все входы в замок наложены мощные заклинания. Я и сейчас не знаю, как сумели Упивающиеся смертью проникнуть…
— Я знаю, — снова вмешался Гарри и коротко рассказал о двух Исчезательных шкафах, о создаваемом ими волшебном коридоре. — Вот так они и прошли, через Выручай-комнату.
Почти невольно он взглянул на Рона, потом на Гермиону — оба выглядели совершенно пришибленными.
— Это я напортачил, Гарри, — уныло признал Рон. — Мы сделали, как ты велел: проверили Карту Мародёров, Малфоя на ней не увидели и решили, что он в Выручай-комнате. Я, Джинни и Невилл отправились следить за ней… но Малфой проскочил мимо нас…
— Он вышел из комнаты примерно через час после того, как мы начали наблюдение, — сказала Джинни. — Один, с этой кошмарной высушенной рукой…
— С Рукой Славы, — пояснил Рон. — Помнишь, той, что даёт свет только тому, кто её держит?
— В общем, — продолжила Джинни, — он, скорее всего, проверял, свободен ли путь, можно ли выпустить Упивающихся смертью, потому что, едва увидев нас, бросил что-то в воздух, и всё тут же погрузилось в непроглядную тьму…
— Перуанский Порошок мгновенной тьмы, — горько промолвил Рон. — Фред с Джорджем… Я ещё поговорю с ними о том, кому они продают свои товары.
— Чего мы только не перепробовали — Люмос, Инсендио, — сказала Джинни, — ничто эту тьму не брало. Нам осталось одно — на ощупь выбраться из коридора, при этом мы слышали, как кто-то пробежал мимо. Видимо, Малфой освещал себе дорогу Рукой и провёл остальных. Заклинаниями мы пользоваться не решались, боялись попасть друг в друга, а когда добрались до освещённого коридора, их уже не было.
— К счастью, — хрипло сказал Люпин, — Рон, Джинни и Невилл почти сразу наткнулись на нас и рассказали о случившемся. Через несколько минут мы отыскали Упивающихся смертью, они направлялись к Астрономической башне. Малфой, скорее всего, не ожидал усиления стражи, да и порошок у него весь уже вышел. Началась драка, они бросились врассыпную, мы погнались за ними. Один из них, Гиббон, прорвался к лестнице на башню…
— Чтобы поставить Метку? — спросил Гарри.
— Наверное. Должно быть, они договорились обо всём ещё в Выручай-комнате, — сказал Люпин. — Правда, не думаю, что Гиббону так уж хотелось в одиночку дожидаться там Дамблдора, потому что он скоро спустился вниз, присоединился к сражению и попал под смертоносное заклятие, на волосок пролетевшее мимо меня.
— Значит, если Рон наблюдал за Выручай-комнатой вместе с Джинни и Невиллом, — обращаясь к Гермионе, сказал Гарри, — то вы…
— Да, дежурили у кабинета Снейпа, — прошептала Гермиона, в глазах которой поблескивали слёзы. — С Луной. Проторчали там целую вечность, ничего не происходило, что творится наверху, мы не знали… Рон же взял Карту Мародёров с собой… а около полуночи в подземелье примчался профессор Флитвик. Он что-то кричал об Упивающихся смертью в замке, по-моему, нас с Луной он даже не заметил, просто ворвался в кабинет Снейпа, и мы услышали, как он говорит, что Снейп должен пойти с ним и помочь, потом какой-то громкий удар, а после Снейп выскочил из кабинета и увидел нас и… и…
— Что? — спросил Гарри.
— Я оказалась такой дурой, Гарри! — тоненько и тихо произнесла Гермиона. — Он сказал, что у профессора Флитвика обморок, велел нам зайти в кабинет, позаботиться о нём, пока… пока сам он будет сражаться с Упивающимися смертью…
От стыда Гермиона закрыла лицо ладонями и рассказ свой продолжила сквозь пальцы, приглушённым голосом:
— Мы вбежали в кабинет — посмотреть, чем можно помочь профессору Флитвику он без сознания лежал на полу и… ох, теперь-то всё так очевидно. Снейп, скорее всего, оглушил его, а мы этого не поняли, Гарри, не поняли и дали Снейпу уйти!
— Не поняли или не захотели понять? Сделали вид, что не поняли?
Гарри пристально смотрел на Луну.
— Гермиона, ты не думаешь, что кто-то мог воздействовать на тебя, чтобы ты не замечала очевидных вещей? Тебе не показалось, что кто-то нарочно затуманивает тебе мозги?
— Что ты хочешь этим сказать? — Гермиона в отчаянии взглянула на Гарри.
— Я хочу узнать, какой идиот додумался послать Лавгуд следить за кабинетом Снейпа? При том, что вся школа знает, что у них со Снейпом были какие-то тёмные дела.
— Но ведь Дамблдор сам всё проверил и разрешил им заниматься, — робко возразила Гермиона.
— Как видим, Дамблдор тоже мог ошибаться, — горестно вздохнула МакГонагалл.
— И это стоило ему жизни, — произнёс Люпин.
— Но ведь Луна потом сражалась! — воскликнула Гермиона. — И даже попала в кого-то Петрификусом — я сама видела.
— А ты уверена, что всё это — не для отвода глаз? Чтобы отвести от себя подозрения! — зло выкрикнул Гарри.
Вся его ненависть к Снейпу сейчас сосредоточилась на одном человеке — на том, кто в последнее время был ближе всех к этому негодяю и предателю. Снейпа здесь не было, зато Луна стояла рядом — вот на кого можно было излить всю свою ненависть и боль.
— Что скажешь? — зло бросил он Луне.
Луна взглянула на Гарри широко раскрытыми глазами, словно ребёнок, которого обидели, но который успел лишь удивиться этому. Несмотря на злость, ненависть и боль, кипевшие в нём, Гарри почувствовал укол совестит, будто сделал что-то подлое и низкое.
— А он на мне зелья испытывал, — спокойно произнесла Луна. — В первый раз я не знаю, почему согласилась. Наверное, он применил Империус или как-то по-другому в мою голову залез. А потом я сама соглашалась. Наверное, его зелья на меня так действовали. Я постоянно думала, что всё происходит правильно, что так и должно быть…
Луна перевела дух. Врать было мучительно. Тем более оговаривать Северуса. Но он просил её сделать это — и Луна терпела. В палате повисло тяжёлое молчание. Но Гарри не хотел так просто отказываться от своих подозрений.
— А почему ты сейчас решила, что он поступал неправильно? С чего бы вдруг?
— Два дня назад он дал мне попробовать новое зелье. Видимо, с другим составом. Вот тогда я и почувствовала неладное. Я смогла задуматься над тем, что со мной происходит. Но сделала вид, что зелье действует на меня так же, как и предыдущие. Сегодня на занятии он повторно дал мне то же самое зелье. И моё сознание полностью прояснилось. Я осознала, что надо мной проводили опыты. А я считала, что со мной всё в порядке.
Луна всхлипнула и опустила глаза. Нет, она вовсе не играла на публику. Луна действительно плакала оттого, что приходилось ещё больше очернять Северуса в глазах тех, кто и так ненавидел его от всей души. Зачем только она послушалась его? Лучше бы сейчас выдержать нападки и обвинения в предательстве, чем вот так…