Отложив «Некромантию», Снейп попытался сосредоточиться на «Искусстве подчинять». Язык книги был таким же тяжёлым, как в «Некромантии» и с первых страниц утомлял своей громоздкой неповоротливостью. К тому же ничего нового для Снейпа эта книга не содержала. Ценность издания состояла в его древности и в том, что сохранилось оно лишь в нескольких экземплярах.
Снейп поискал в библиотеке книги по зельеварению. Те, что он нашёл, были ему хорошо известны. Снейп задумался. Сейчас бы приготовить какое-нибудь зелье посложнее, чтобы направить на него всё внимание без остатка… А, собственно, почему бы и нет? Снейп знал, что в обширном подвале Малфой-мэнора имелась лаборатория для приготовления зелий. Ему ещё ни разу не доводилось ею пользоваться. Кажется, сейчас самое время исправить это упущение.
Снейп прищёлкнул пальцами. Домовой эльф Уотти возник перед ним мгновенно.
— Что угодно мистеру Снейпу? — пропищал домовик с поклоном.
— Отведи меня в лабораторию, где варят зелья.
— Пойдёмте, мистер Снейп, — домовик снова поклонился и направился к выходу из библиотеки. Снейп последовал за ним.
Когда они с домовиком спускались по лестнице в холл, им навстречу попалась Беллатрикс. Заметив Снейпа, она остановилась на ступенях и хищно осклабилась:
— Ну, здравствуй, С-с-северус-с-с…
Она произнесла его имя в точности так, как произносил его Волдеморт. Впрочем, её хриплому голосу явно не хватало высоты, чтобы воспроизвести те невыносимые свистящие звуки, которые как раз и производили наиболее устрашающий эффект на окружающих.
— Здравствуй, Белла, — холодно ответил Снейп, всем своим видом показывая, что он не намерен задерживаться здесь и отвлекаться на посторонние разговоры.
Но Беллатрикс преградила ему путь, остановившись на пару ступеней ниже и сверля его безумным взглядом.
— Так ты у нас оказался героем, — насмешливо произнесла она. — Признаться, я не ожидала от тебя подобного.
— Чего ты не ожидала? — голос Снейпа был бесстрастен. — Что я не исполню Непреложный обет? Разве у меня был выбор?
— А если бы ты не дал такой обет? А, Северус? Ты бы сделал то, что сделал?
— Разумеется, — Снейп бросил на Беллатрикс презрительный взгляд и стал спускаться вниз, обходя её стороной, благо, ширина лестницы это позволяла.
— А я вот в этом не уверена, — прошипела Беллатрикс, злобно сверкнув глазами.
— К чему гадать, что было бы, если бы..? — усмехнулся Снейп. — Дело сделано. А ты можешь думать всё, что тебе заблагорассудится.
И Снейп продолжил спуск по лестнице, спиной ощущая прожигающий насквозь взгляд Беллатрикс.
Спустившись в подвал, Снейп испытал странное облегчение. Будто вновь ощутил себя в подземельях Хогвартса. Правда, иллюзия эта быстро рассеялась, но она помогла ему немного восстановить душевное равновесие. Конечно, количество и качество собранных в лаборатории ингредиентов не шло ни в какое сравнение с его школьными запасами. Но всё имеющееся давало возможность готовить качественные зелья, используя добротное первоклассное оборудование — что ещё надо?
Отпустив Уотти, Снейп снял мантию и сюртук, повязал висящий на вешалке у двери кожаный фартук и направился к шкафу с ингредиентами. Магия созидания захватила его. Она вибрировала в кончиках его пальцев, дрожала в каждой клетке его тела. Процесс создания зелий — это то, что всегда спасало его, было той соломинкой, за которую он хватался в самых невыносимых, безысходных ситуациях. Она неизменно вытаскивала Снейпа на поверхность из любого ужаса и отчаяния, в которое его раз за разом погружала жизнь. Именно зельеварение помогло Снейпу выжить в самый страшный момент жизни, когда мир обрушился и, казалось, насмерть придавил его своими обломками. Когда были утеряны все смыслы, все надежды и стимулы жить. Уж если он смог вытащить себя из той бездны отчаяния, в которую погрузился после гибели Лили, то конечно сможет пережить недавние события, занимаясь любимым делом.
Снейп засучил рукава, обнажив по локоть худые жилистые руки, достал из шкафа нужные ингредиенты и отнёс их к столу. В момент, когда под котлом вспыхнул огонь, все его переживания отошли на задний план. Снейп сосредоточился и полностью отдался процессу. Он провёл в лаборатории несколько часов и вернулся в спальню глубокой ночью. Ему хотелось только одного — спать. И лишь когда Снейп без сил рухнул на постель и закрыл глаза, пришло понимание, что это не единственное, чего он хочет. Самым большим, страстным и горячим желанием Северуса в этот момент было ощутить руки Луны, крепко сжавшие его в объятиях, прижать её к себе изо всех сил и жадно впиться губами в её призывно полуоткрытые горячие губы.
В Хогвартсе, рисуя в своём воображении картины предстоящего убийства и всего, что за этим последует, Снейп отдавал себе отчёт, как трудно ему будет переносить разлуку с его любимой девочкой. Он готовил себя к этому и думал, что сумеет выдержать её отсутствие рядом. Однако он и представить себе не мог, насколько это будет тяжело. Процесс приготовления зелья помог справиться со всем, что мучило его, притупить боль и гнев, но не смог избавить Снейпа от тоски по Луне. Желание оказаться рядом с ней было таким острым и невыносимым, что это походило на ломку — ту, что он испытал когда-то в ходе экспериментов с Охранным зельем.
Невозможность вырваться из-под контроля Хозяина и выпить хоть несколько капель этого зелья, чтобы почувствовать себя Луной, ощутить её, как себя, узнать, как она переживает разлуку, будила в душе Снейпа такую ненависть к Волдеморту, что он готов был лично перерезать ему глотку собственными руками. Если бы это, конечно, помогло ему вырваться из проклятого малфоевского замка, похожего, скорее, на склеп. Но вместо этого приходилось мириться с вынужденным домашним арестом и отдаваться на волю воображения, рисовавшего перед его мысленным взором картины сладостные и мучительные одновременно.
Как тебе живётся, родная, любимая моя девочка? Как ты там без меня?
Комментарий к Глава 57 https://vk.com/photo238810296_457241470?rev=1
====== Глава 58 ======
Evanescence\Lost In Paradise (Instrumental)
Evanescence\Imperfection
Вернувшись домой, Ксенофилиус Лавгуд тут же засел за статью о похоронах Дамблдора. Он очень соскучился по дочери, и поначалу его грызло чувство вины за то, что он не уделил ей должного внимания, не поговорил, не расспросил обо всём… Но, вскоре, увлёкшись, он так погрузился в материал, что перестал ощущать что-либо, кроме «журналистского зуда» в руках, когда хочется как можно скорее выплеснуть всё, что скопилось внутри и просится на бумагу. Тем более что писалось легко, слова сами выстраивались в предложения, окрашенные именно так, как и хотелось автору. В статье органично переплетались восхищение Ксенофилиуса перед величием личности Дамблдора, его скорбь по поводу гибели этого замечательного человека и суровое осуждение того, кто его убил. Ксенофилиус воодушевлённо описывал церемонию прощания, иногда отвлекаясь на то, чтобы поведать читателям кое-какие интересные факты об участниках этой церемонии.
Луна не мешала отцу, понимая всю важность его работы. Она поднялась к себе, неторопливо разобрала чемодан и уселась за стол, задумчиво глядя в окно. Все её движения были замедленными и какими-то рассеянными. Луна вспоминала похороны Дамблдора, плач феникса звучал в её ушах, а душу разъедала тоска и беспокойство о Северусе. Хотелось плакать.
Луна взяла карандаш и стала машинально водить им по лежавшему на столе чистому пергаменту. Вскоре процесс рисования увлёк её точно так же, как написание статьи увлекло отца. Рисование всегда помогало Луне успокоиться и облегчить душу. Время до ужина пролетело незаметно. Луна очнулась от своих мыслей лишь тогда, когда услышала голос отца, зовущий её: