Они могли бы просидеть так до ночи. Но Северус помнил, что ему нужно будет ещё заскочить к знакомому поставщику ингредиентов для зелий. И вернуться в Малфой-мэнор, не вызвав ни у кого подозрений по поводу своего долгого отсутствия. Поэтому он с сожалением вздохнул, коснулся губами Луниной макушки и тихо произнёс:
— Пойдём в дом. Я должен стереть ему память.
Луна послушно кивнула и поднялась с камня.
— Когда подойдёшь к отцу, встань точно напротив него, чтобы я мог видеть его глаза, — сказал Северус. — Говори с ним, о чём хочешь, пока я буду убирать из его мозга ненужные воспоминания. Когда закончу — прикоснусь к тебе. После этого выходи вместе со мной, проводишь меня до калитки.
С этими словами Северус поднялся и ещё раз крепко обнял Луну. Мерлин всемогущий, как же ему хотелось целовать её здесь, сейчас, до дрожи, до изнеможения! Швырнуть на траву чёрную мантию, уложить на неё свою девочку и ласкать, ласкать нежно и страстно, с каждой минутой горячей и развратней и ощущать её руки и губы на своём теле, тонуть и растворяться в её всё более раскованных и смелых ласках…
Но вместо этого пришлось отстраниться от неё, так же, как и он, трепещущей в ожидании ласки, сгорающей от внутренней, с трудом сдерживаемой страсти. Оторвать себя — с усилием, с болью, с кровью — и отправляться наверх, к странному дому в форме цилиндра, исправлять ошибки, порождённые её доверчивостью.
Северус наложил на себя дезиллюминационное заклятие и направился к вершине холма, обнимая за талию прижавшуюся к нему Луну. Взобравшись на крыльцо, Луна осторожно потянула на себя входную дверь и тихонько вошла в дом. Северус проскользнул следом. Кухня по-прежнему была пуста. Луна махнула рукой, призывая Северуса следовать за ней. Они бесшумно поднялись по винтовой лестнице наверх и очутились перед приоткрытой дверью, ведущей в папину комнату.
Ксенофилиус сидел за столом и увлечённо строчил на листе пергамента с такой скоростью, словно перо в его руке было тем самым прыткопишущим пером Риты Скитер. Он приткнулся на стуле боком, в неудобной позе, его длинные ноги, согнутые в коленках, были отведены в сторону и, казалось, занимали половину тесной комнатушки. Но Ксенофилиус не замечал никаких неудобств, не видел и не слышал ничего, что творится вокруг.
Когда Луна, а вслед за ней невидимый Северус, вошли в комнату, Ксенофилиус не перестал писать. Он даже не поднял головы на звук шагов и скрип стареньких половиц, показавшийся Снейпу оглушительным.
— Папа, — позвала Луна.
Он, кажется, вовсе не услышал её.
— Папа! — Луна позвала громче.
Ксенофилиус вздрогнул, оторвался от пергамента и повернулся на голос. Глаза его ещё какое-то время оставались совершенно нездешними. Уловить выражение косящего глаза оказалось попросту невозможно. Тем не менее, Снейп попытался с помощью Легилименса проникнуть в сознание Лавгуда и, кажется, это ему удалось. Тем временем взгляд Ксенофилиуса стал более осмысленным. Он всё-таки узнал Луну и спросил рассеянно:
— Что случилось, капелька?
— Ничего, папа. Просто тебя очень долго не было слышно, и я пришла узнать, как продвигается статья.
— Ещё немного, и я закончу её. Если хочешь, посиди здесь. Максимум, четверть часа — и ты сможешь её прочесть.
— Хорошо, папа. Только я не буду тут сидеть. Мне ещё нужно спуститься вниз, к ручью.
— Хорошо-хорошо, капелька, — Ксенофилиус мысленно уже вернулся к статье, поэтому ему стоило больших трудов поддерживать разговор с дочерью.
Снейп, тем временем, тщательно прощупывал его сознание, отбирая все воспоминания, подлежащие удалению. Кажется, он ничего не упустил. Луна услышала рядом с собой тихое «Обливэйт» и внимательно взглянула на отца. Тот слегка вздрогнул, потёр лоб рукой и вернулся к недописанной статье. Луна почувствовала руку Снейпа у себя на плече и, повинуясь его жесту, тихо направилась к выходу.
Стараясь не шуметь, Северус с Луной спустились по лестнице и вышли из дома. Сойдя с крыльца, они обнялись и медленно побрели к калитке. Обоим хотелось, чтобы путь их длился бесконечно. Но, как назло, он оказался слишком коротким. Выйдя за калитку, Северус обнял Луну и прижал к себе.
— Почему ты ни разу не выпил зелье? — тихо спросила Луна.
— Потому что всё это время я жил в Малфой-мэноре. Тёмный Лорд приказал мне находиться там.
Луна охнула и испуганно взглянула туда, где находился невидимый Северус.
— Как же ты вырвался ко мне? Тебя… Тебя накажут за это?
— Не бойся. Он разрешил мне выйти за ингредиентами для зелий. Так что сейчас я схожу за ними, заодно прихвачу Охранное зелье. Только…
— Что? — в голосе Луны слышалась тревога.
— Только я не стану пить его сегодня. Мы уже виделись. Потерпим до завтра?
Невидимая руку Северуса коснулась щеки Луны и нежно погладила её. Луна вздохнула и прижалась к нему.
— Ладно. Потерпим. Но завтра — обязательно? Да?
Луна подняла голову, чтобы заглянуть в глаза Северуса, но вспомнила, что он невидим и снова спрятала лицо у него на груди.
— Да, — в голосе Северуса слышалась нежность. Мерлин, как найти в себе силы, чтобы разомкнуть объятия?
Луна подумала, что у него ещё есть дела. И что Тот-Кого-Нельзя-Называть может потребовать отчёта, где он был так долго. Нужно было срочно отпускать Северуса. Она и так доставила ему массу хлопот своей глупой доверчивостью.
Луна разомкнула судорожно сведённые у него на шее руки.
— Иди, — сказала она, собрав в кулак всю свою решимость. — А то он накажет тебя.
Северус всё понял. Она беспокоится о нём, боится, чтобы у него не случилось неприятностей. Поэтому отпускает, несмотря на то, что ей до боли не хочется этого делать. Северус смог по достоинству оценить и её мужество, и силу любви. Он убрал руки, которыми обнимал Луну сзади, взял в ладони её лицо и поцеловал в губы. Поцелуй был сильным и нежным, но коротким.
— Он не станет держать меня при себе долго, — сказал Северус. — А пока… Я буду пить зелье.
— Спасибо,— то ли вздохнула, то ли всхлипнула Луна.
— Не плачь.
Его невидимые пальцы коснулись её щеки.
— Я не плачу, — слабо улыбнулась Луна, устремляя взор туда, где должны находиться его глаза. — Я люблю тебя.
— И я люблю тебя, — услышала она его хриплый шёпот, от которого по затылку привычно побежали мурашки.
— До встречи, Северус.
В ответ он лишь коснулся кончиками пальцев её губ. Луна знала, что чуть погодя, он коснётся их своими губами. Всё внутри у неё содрогалось от нежности и боли. Как жаль, что она не сможет сейчас увидеть его, заглянуть в глаза…
Северус отступил на шаг. Лёгкий хлопок известил Луну, что аппарация совершилась. Она ещё какое-то время постояла у калитки, а после вошла внутрь и медленно побрела к дому.
Ксенофилиус уже закончил статью. Увидев вошедшую в комнату Луну, он с чувством глубокого удовлетворения воскликнул:
— Вот, капелька. Читай.
Луна прочла статью и осталась довольна. Конечно, папа ругал в ней Снейпа, но как без этого?
— Отличная статья, папа. Нужно скорее печатать номер.
В этот момент на лице Ксенофилиуса отразилось недоумение.
— Послушай, капелька. Почему я не сделал этого вчера? Ведь я хотел как можно скорее сверстать и напечатать номер. Никак не могу вспомнить, что мне помешало.
Ксенофилиус усиленно тёр лоб, силясь припомнить вчерашний вечер.
— Папа, ты вчера очень устал. Сел писать и не закончил — уснул прямо за столом. Я отвела тебя в постель. Может быть, ты схватил мозгошмыга и он помешал тебе?
— Может быть, может быть… — задумчиво произнёс Ксенофилиус. — Иначе как объяснить эту внезапную усталость…
И он принялся за подготовку номера к печати, досадуя в душе, что упустил время и безнадёжно отстал от «Ежедневного пророка», который, конечно же, описал церемонию похорон уже в сегодняшнем выпуске. Ну, ничего, зато его статья значительно качественнее и содержит много рассуждений и идей, которые «Пророку» и не снились. Не зря его журнал читают здравомыслящие люди, не склонные верить во всякую официальную чепуху. Тем более что его капелька принимала непосредственное участие в событиях, и её рассказ ценнее любых измышлений купленных штатных журналюг вроде этой Скитер.