— Повелитель, — смиренно произнёс Снейп. — Я служил Дамблдору по вашему приказу и всеми силами старался выведывать у него полезные для вас сведения. Если это не всегда удавалось, на то были очень веские причины. И я всегда снабжал его теми сведениями, которые вы приказывали мне ему предоставить.
Желание признаться во всём и облегчить этим душу исчезло так же внезапно, как и появилось. Волдеморт отменил Империус. Снейп прошёл это испытание.
— Ну что, С-с-северус-с-с… Что скажешь о качестве зелья?
— Оно будет хорошо действовать на тех, кто не знает приёмов сопротивления Империусу, — ответил Снейп. — Они не заметят никакого воздействия на их сознание и волю. Но те, кто уже подвергался действию заклинания, могут что-то заподозрить. Ваш приказ не звучал явственно у меня в мозгу, но я чувствовал слабые намёки на попытки подчинить мою волю. Зелье нуждается в доработке, Повелитель. И я знаю, что нужно сделать. Уже завтра к вечеру я смогу предоставить вам качественный продукт.
— Надеюсь, Северус, — цепкий взгляд красных глаз, казалось, прожигал насквозь, но Снейп выдержал его, почтительно склонив голову. — Ты можешь идти. Жду тебя завтра вечером.
— Да, мой Лорд.
Ещё один почтительный поклон — и Снейп медленно, с достоинством направился к двери, хотя в душе он готов был бежать к ней вприпрыжку. Снейп ликовал — ему удалось! Удалось вырваться на свободу, какой бы относительной она ни была! Удалось сбежать из этого дракклового малфоевского замка-склепа, из-под пристального надзора Хозяина. И теперь он сможет спокойно заниматься тем, чем сочтёт нужным днём, а по вечерам… По вечерам он сможет встречаться с Луной, пусть не по-настоящему, пускай лишь в собственном сознании, но, Мерлин всемогущий, он будет рад и этому. И, кто знает, может быть, у них получится увидеться наяву…
Войдя в свою комнату, Снейп окинул её взглядом. Не так уж много вещей здесь принадлежало лично ему. Собрав все зелья, находившиеся в спальне, Снейп поспешил вниз, в подвал. Здесь он хранил значительно больше собственных склянок и флаконов. Собрав их все, а также ингредиенты и приспособления, которые успел перетащить сюда из своего тайного жилища, Снейп сложил весь свой скарб в коробку, уменьшил её и сунул в карман. Нужно поскорее убираться отсюда, пока этот монстр, не дай Мерлин, не передумал отпускать его.
Выбравшись из подвала, Снейп направился к выходу. По пути ему встретилась Нарцисса.
— Здравствуй, Северус, — в её обычно холодном надменном голосе слышалась радость, которую Нарцисса безуспешно пыталась скрыть.
— Здравствуй, Нарцисса. И до свидания. Я больше не живу в вашем замке. Повелитель отпустил меня.
— Жаль, что ты уходишь, не повидавшись с Люциусом. Повелитель сказал, что его выпустят на днях. Вопрос уже решён.
Так вот чему она так радуется!
— Ничего. У меня будет тысяча возможностей повидать Люциуса, — ответил Снейп. — Я буду приходить сюда часто.
— Хорошо. Тогда до встречи?
— Как Драко? — поинтересовался Снейп.
— Ничего. Уже значительно лучше. Сейчас он гостит у наших родственников в Корнуолле. Думаю, море пойдёт ему на пользу. Он приедет домой к возвращению отца.
— До встречи, Нарцисса.
Почти незаметно кивнув головой, Снейп направился к выходу. Вот он уже на крыльце. Вот идёт по двору Малфой-мэнора, всё больше ускоряя шаг. Участок перед воротами, не видный из окон замка, Снейп преодолел почти бегом. Тяжёлая кованая створка скрипнула. Он был снаружи! Он свободен! Хотя бы относительно…
Снейп аппарировал сразу в грязный маггловский переулок, находившийся всего в одном квартале от его тайного жилища. Через десять минут он уже входил внутрь с глубоким внутренним ощущением того, что он наконец-таки дома. В этом месте, тщательно обустроенном за долгие месяцы подготовки, было всё, что нужно для комфортной жизни и работы. Здесь он чувствовал себя больше дома, чем в тупике Прядильщиков, потому что это было жильё, приспособленное лично под его потребности и вкусы.
Камина здесь не было, но Согревающие чары быстро сделали помещение уютным и умиротворяющим. Снейп направился в кухню с намерением что-нибудь съесть, а после приступить к приготовлению обещанных Тёмному Лорду зелий. За этим занятием время пройдёт незаметно. И скорей наступит вечер. Долгожданный вечер, когда он сможет почувствовать себя Луной и дать ей возможность прикоснуться к его душе. Может быть, это даже важнее прикосновений к телу. Хотя… как бы ему хотелось сейчас и того и другого!
Луна, привыкшая в школе засыпать поздно, дома не изменила своей привычке. Вечерами, придя в свою комнату, она подолгу рисовала, прежде чем лечь в постель, а после ещё какое-то время предавалась мечтам вперемешку с воспоминаниями и мысленным разговорам с Северусом. На большинстве её рисунков тоже был Северус, поэтому Луна, завершив очередную работу, защищала её заклинаниями, которые не давали возможности посторонним увидеть то, что изображено на картине, и прятала её в шкаф, доступ в который имела лишь она сама. Делая это, Луна тяжело вздыхала, вспоминая времена, когда у неё не было ни от кого тайн. Особенно от папы. Необходимость скрывать от него свои мысли и чувства по-прежнему угнетала Луну. Ну почему, почему он не смог понять её? Не смог или не захотел? Теперь это неважно… В любом случае, Луне надо быть осторожной, носить маску и таиться от одного из двух своих самых близких людей. Эх, папа, папа…
Сегодня вечером Луна была вся исполнена нетерпения. Северус обещал принять Охранное зелье. Это значит, они смогут соприкоснуться душами, а значит, провести какое-то время вместе, слившись воедино, ближе, чем тогда, когда сливались их тела…
В одиннадцать часов Луна убрала в шкаф незаконченный портрет Северуса, переоделась в пижаму и уселась на подоконник открытого окна. Она не захотела забираться в постель из боязни нечаянно уснуть и пропустить момент, когда Северус проникнет в её сознание. К тому же, прохладный ночной воздух приятно холодил её пылающие щёки, а созерцание ночного неба помогало сдерживать дрожь нетерпения и уменьшало беспокойство, противным комком засевшее под ложечкой.
Луна подтянула колени к подбородку, обхватила их руками и мечтательно уставилась на серебристый серпик луны своими странными глазами, в которых лунный свет переливался и днём, и ночью. Ночной воздух пах чем-то, вызывающим лёгкую дрожь и будившим желания, которые уже не казались Луне неосознанными. Она точно знала — ей хочется ощутить его губы, жадно припадающие к её рту, его руки, лихорадочно ласкающие тело… Ей хочется почувствовать под своими ладонями прохладу его кожи, прикоснуться губами к шрамику на груди…
Внезапно она ощутила, что хочет всего этого уже не как Луна. Она стала Северусом — значит, он, как и обещал, выпил Охранное зелье. Луна откинула голову назад и поплыла по волнам его сознания, погружаясь в чувства, наполнявшие его душу и давая возможность ему окунуться в свои эмоции и переживания.
Она ясно ощутила воспоминание, неотрывно преследовавшее Северуса в течение всего времени, прошедшего с момента нападения Упивающихся на Хогвартс. Увидела всё так чётко и рельефно, будто сама стояла на верхушке Астрономической башни. Трясущиеся руки и перекошенное страхом бледное лицо Драко, понявшего, что он не в состоянии выполнить приказ Тёмного Лорда. Едва державшегося на подгибающихся ногах Дамблдора, медленно сползавшего по стене, но, несмотря на слабость, властно требующего без колебаний выполнить слово, данное ему Северусом. И мольба… Мольба в его туманящемся взоре и в слабом шёпоте: «Северус, прошу тебя…»
Луна ощутила всё, о чём подумал Северус в тот момент. Как он попытался припомнить директору всю свою изломанную жизнь и все его невыполненные обещания. Ведь, чтобы убить человека Авадой, нужно очень сильно захотеть этого. А Северус не хотел. И снова на помощь ему пришло чувство долга — его вечный груз на плечах и одновременно то единственное, что помогало ему жить. Он должен был это сделать. Должен.
Луна почувствовала, как Северус вызвал в душе те эмоции, которые он испытал к директору, войдя в его кабинет и лишь мельком взглянув на лежавшую на диване Луну. Именно это воспоминание пробудило в нём ненависть, необходимую для того, чтобы Убивающее заклинание оказалось действенным. Не то, как мало Дамблдор ценил жизнь Северуса и постоянно использовал его, не смерть Лили вызвали в нём жажду убийства, а страдания Луны, к которой директор применил всю свою магическую мощь. Луна почувствовала благодарность к нему. Наверное, он ощутил это там, у себя в убежище, которое, судя по тому, что она сейчас видела глазами Северуса, было вполне уютным и умиротворяло его мятущуюся душу.