— Ты ведь будешь вести себя с отцом, как обычно? Ничем не выдашь себя?
— Конечно, — Луна обвила шею Северуса руками и поцеловала его.
— Приходи на это место под дезиллюминационным заклятием. И по дороге внимательно смотри по сторонам. Применяй Гомениум Ревелио. Веди себя так, будто мы всё ещё в Хогвартсе и за нами наблюдают сотни глаз, — Северус произносил это наставление с удивительной, не свойственной ему мягкостью, поглаживая волосы Луны и касаясь губами мочки её уха, отчего по её телу разбегались приятные мурашки.
— Хорошо, — тихонько соглашалась она, продолжая покрывать поцелуями лицо и руки Северуса.
Он с сожалением вздохнул. Как же ему не хотелось прерывать этот поток нежности! Но Луна всё поняла. Нужно расстаться сейчас, чтобы беспрепятственно увидеться следующей ночью. Она и без того была благодарна — судьбе, Мерлину, Богу, мало ли, кому ещё, всем Высшим силам — за то, что их с Северусом свидание состоялось. За то, что она получила возможность увидеть его, услышать голос, обнять… И не только…
— Может быть… Завтра пораньше? Не на час, а в полночь? — с надеждой спросила Луна.
— В котором часу обычно засыпает твой отец? — поинтересовался Северус.
— Когда как. Иногда рано. А иногда может всю ночь просидеть — над статьёй или каким-нибудь изобретением.
— И что ты будешь делать, если он не ляжет спать всю ночь? — честно говоря, такая перспектива Северуса абсолютно не устраивала.
— Скрою себя Чарами невидимости, наложу Заглушающее и потихоньку выйду из дома.
— А если он хватится? Заглянет к тебе в комнату, а тебя там нет?
— Сложу из тряпок чучело, укрою его с головой одеялом, как будто это я сплю, — улыбнулась Луна, представив эту ситуацию.
— А не проще ли применить к нему…
— Сомниум! — воскликнула Луна. Ну конечно! Как она могла забыть? Ведь они с Северусом учили это полезное Усыпляющее заклинание.
— Хвала Мерлину, эта юная леди ещё что-то помнит из скучных уроков старого нудного профессора, — жёлчно проворчал Северус, вставая с постели. Его палочка со слабым Люмосом на конце тускло освещала небольшую часть помещения. Луна тихонько улыбалась, наблюдая, как обнажённый Северус наклоняется, подбирая с пола свои и её вещи и складывает их на кровать. Его тело в неверном свете этого импровизированного ночника казалось синеватым, но Луна не могла оторвать глаз ни от его крепких жилистых рук, ни от впалого живота с тонкой дорожкой чёрных волос, спускающихся к тому месту, которое ей всегда хотелось гладить и ласкать не только руками… Луна любовалась упругими поджарыми ягодицами Северуса и его неширокими, но мускулистыми сильными плечами. Его строгость и сарказм в этой ситуации придавали картине столько комичности, что улыбка Луны становилась всё шире.
Остановившись напротив неё, Северус взглянул на её улыбающееся лицо, представил себя, стоящего перед ней — худого и обнажённого — и тихо хмыкнул. М-да, нашёл время поиграть в строгого профессора. В таком-то виде… Не выдержав, Луна соскочила с кровати, подбежала к нему и, обвив руками его шею, горячо прижалась всем телом:
— Не старого и нудного, — весело заговорила она, заглядывая снизу-вверх ему в лицо, — а самого-самого лучшего в мире! Самого любимого и желанного! И красивого!
Крепко прижимаясь к Северусу, Луна, не удержавшись, сжала-таки его ягодицу.
— Пятьдесят баллов с Райвенкло, — грозно сказал Северус, обнимая Луну.
— За что?! — она отстранилась с притворным возмущением.
— За развратные действия в отношении преподавателя, — ухмыльнулся он.
— Тогда почему так мало? Господину профессору было недостаточно развратных действий? — глаза Луны игриво блеснули в полутьме.
— Именно, — серьёзно подтвердил Северус, начав одеваться.
— Но это же не от меня зависит! — воскликнула Луна. — Будь моя воля…
— И моя тоже, — согласился Северус. — Но пока её нет, вам придётся поторопиться, мисс.
Почти полностью одетый Северус с удовольствием наблюдал, как Луна торопливо натягивала на себя вещи, которые он собрал с пола. Пожалуй, он понимал, отчего она так любит наблюдать за ним во время одевания. Процесс был почти таким же возбуждающим, как и раздевание.
Выйдя наружу, Северус с помощью заклинания свернул палатку и уменьшил её.
— Спрячем её здесь? — спросила Луна.
— Нет. Забери домой. Если отец хватится, ты сумеешь быстро подкинуть её на прежнее место. А если оставить здесь, тебе придётся бегать за ней.
— Хорошо.
Они снова обнялись. Северус снял чары с участка, на котором они находились и скрыл себя дезиллюминационным заклинанием. Он хотел проводить Луну к дому, но она настояла на том, чтобы самой провести его до калитки.
— Здесь я у себя дома и мне ничто не угрожает, — сказала она. — Я хочу убедиться, что с тобой ничего плохого не случится.
Как бы то ни было, они договорились, что напишут друг другу сообщение на галлеоне, когда каждый из них окажется в своей постели. Долгий поцелуй, показавшийся обоим таким коротким… Северус шагнул за калитку и аппарировал с лёгким хлопком.
Луна поспешила к дому. Папа мирно спал у себя в комнате. Забравшись в постель, Луна достала заветную монетку, на ободке которой уже красовалась надпись: «Дома. Люблю». Через несколько секунд Северус прочёл на ободке своего галлеона те же слова.
Над Лондоном, так же, как и над домом на холме, занимался рассвет. Северус и Луна засыпали вдали друг от друга, но мысленно сжимали друг друга в жарких объятиях. Они были счастливы — несмотря ни на что.
Комментарий к Глава 63 https://vk.com/photo238810296_457241518
====== Глава 64 ======
Red\Falling Sky
Charlie Clouser\Bucket Room
Следующие две недели прошли для обоих, как во сне или в бреду. Каждый из них что-то делал, о чём-то говорил, с кем-то встречался… Но всё это воспринималось, как сквозь туман или слой ваты. Главными в их жизни были часы, которые они проводили вместе. Вот тогда каждый образ и каждый звук, малейшие детали и нюансы бытия чётко отпечатывались в сознании, навсегда врезались в память и помогали обоим выжить между свиданиями, дождаться новой встречи, превращавшей их существование в реальность.
Луне было труднее поддерживать связь с действительностью. В её жизни почти ничего не происходило. Дни были похожи один на другой и, казалось, тянулись бесконечно. Впрочем, Луна привыкла к такому положению дел и справлялась с ним обычным для себя способом — уходила в мир грёз и фантазий. Она то подолгу сидела у ручья, глядя на прозрачную чистую воду невидящим взглядом, то рисовала, погружаясь в мечты и забывая обо всём на свете.
Северус не мог позволить себе такой отрешённости. Да она была и не в его характере. Его дни были заполнены важными встречами, напряжёнными размышлениями и приготовлением зелий по заказу Тёмного Лорда. Он несколько раз появлялся в Малфой-мэноре, где общался с глазу на глаз с Повелителем. Одна из таких бесед состоялась после встречи с Мундунгусом Флетчером. План операции по перемещению Поттера с Тисовой улицы в безопасное убежище, который Снейп предложил Флетчеру, был полностью принят и одобрен Орденом. Теперь важно было скорректировать и направить действия обеих сторон, чтобы уберечь Поттера и в то же время показать Волдеморту, что провал операции по захвату мальчишки — досадная случайность, а не тщательно подготовленная акция.
Поздним вечером, когда метка на предплечье Снейпа вспыхнула огнём, он понял, что Тёмный Лорд решил обсудить с соратниками порядок действий. Снейп с досадой подумал о том, что из-за этого дракклового собрания его свидание с Луной не состоится. Он оправил ей сообщение, приложив палочку к галлеону: «Не приду. Вызывает». Разумеется, она поймёт, что случилось. Поймёт и будет беспокоиться. И, конечно, ждать. Ждать, что он выпьет Охранное зелье, и она сможет почувствовать его состояние. Она не уснёт, пока не получит известие, что он в порядке. Снейп до сих пор не мог привыкнуть к мысли, что кто-то беспокоится о нём, переживает и ждёт. Осознание этого рождало в душе смешанные чувства. Нежность к его девочке переплеталась с тревогой за неё и огромным чувством ответственности. Он должен сделать всё от него зависящее, чтобы она как можно меньше страдала от страха за его жизнь. Конечно, ответственность и долг всегда составляли основу, базис его жизни. Но — ответственность за других. Беречь себя ради чьего-то спокойствия было для Снейпа непривычно и странно. Приятно и некомфортно одновременно.