Впрочем, разбираться в собственных ощущениях сейчас было некогда. Прихватив с собой обычный в таких случаях набор зелий, Снейп покинул своё временное жилище со всеми, ставшими привычными, предосторожностями и аппарировал на тропинку невдалеке от входа в поместье Малфоев.
Быстро придя в себя после аппарации, Снейп заметил, как в нескольких шагах от него возник чей-то тёмный силуэт. Он выхватил волшебную палочку и направил её на незнакомца. Тот, в свою очередь, сделал то же самое. Пару секунд они простояли в нескольких шагах друг против друга на узкой, освещенной луной тропе. Стояли не шевелясь, наставив один в грудь другого волшебные палочки, а затем, когда каждый понял, кто перед ним, убрали палочки под мантии и торопливо двинулись в одном направлении.
— Есть новости? — спросил Яксли.
— Самые лучшие, — ответил Снейп.
Вдоль тропы шли слева низкие кусты дикой ежевики, а справа — высокая ухоженная живая изгородь. Длинные мантии мужчин колыхались, заплетаясь вокруг лодыжек.
— Я уж боялся, что опоздаю, — сказал Яксли, грубое лицо которого то освещалось светом луны, пробивавшимся между нависшими над тропой ветвями, то снова погружалось во тьму. — Дорога оказалась труднее, чем я ожидал. Впрочем, надеюсь, он будет доволен. Вы и вправду думаете, что приём нас ожидает хороший?
Снейп кивнул, однако, в подробности вдаваться не стал. Они повернули направо, на широкую подъездную дорожку, в которую упёрлась тропа. Живая изгородь, повернувшая вместе с ними, вскоре оборвалась у высоких кованых ворот, преградивших двум мужчинам путь. Однако они не замедлили шага: оба молча подняли в подобии приветствия левые руки и прошли сквозь тёмный, словно обратившийся перед ними в дымку тумана металл.
Теперь звуки их шагов заглушались тянувшимися по обеим сторонам дорожки густыми тисами. Справа послышалось какое-то шуршание. Яксли снова извлёк из-под мантии палочку, повёл ею над головой своего спутника, но источником шума оказался всего лишь белый павлин, величаво вышагивавший по тисовой изгороди.
— А он всегда умел недурно устраиваться, наш Люциус. Павлины… — фыркнул Яксли, пряча под мантию палочку.
Снейп подумал, что Люциусу потребовалось совсем немного времени по возвращению из тюрьмы, чтобы восстановить былое величие своего поместья. Теперь оно не выглядело мрачным и запущенным. Казалось, воодушевление, царившее в сердце владельца, предвкушающего события недалёкого будущего, наложили свой отпечаток на всё вокруг. Интересно, атмосфера в замке тоже изменилась? Стала менее угнетающей? Или присутствие Волдеморта по-прежнему придавало ощущение мертвенности и леденящего ужаса всему, чего касался взгляд его жутких красных глаз?
В конце прямой дорожки вырос из темноты большой, красивый загородный дом с мерцавшим в ромбовидных окнах первого этажа светом. Где-то в темном парке журчал за тисовой изгородью фонтан. Гравий похрустывал под ногами Снейпа и Яксли, торопливо шагавших к парадным дверям, которые при их приближении распахнулись будто сами собой. Пропустив Яксли вперёд, Снейп за его спиной вынул из кармана флакон с Охранным зельем и сделал один глоток. Входная дверь позади него закрылась с негромким лязгом.
Почти весь каменный пол просторного, тускло освещенного и прекрасно убранного вестибюля покрывал толстый ковер. Снейп и Яксли пересекли его, провожаемые взглядами бледных людей, изображенных на висевших по стенам портретах. Привычно поднявшись по ступеням парадной мраморной лестницы, они прошли по коридору к тяжёлой деревянной двери, ведущей в гостиную. Снейп отметил про себя, что с возвращением Люциуса замок будто скинул былое оцепенение. Он словно проникся атмосферой возбуждённого ожидания. Однако, перестав производить впечатление склепа, замок по-прежнему будил в душе тревогу и неприятное беспокойство. Он угнетал психику, словно душил находящихся в нём людей. Хотелось как можно скорее вырваться на воздух, подальше от этих мрачных стен. Кажется, Снейп понял, отчего Люциус так тщательно обустраивал сад. Красивый ландшафт, фонтан и павлины призваны были служить психологической разгрузкой для обитателей замка, вынужденных большую часть времени проводить в его тяжёлой удушливой атмосфере.
Двое мужчин на миг остановились, замявшись, у тяжёлой деревянной двери, ведущей в следующую комнату, затем Снейп повернул бронзовую ручку. Гостиную заполняли безмолвные люди, сидевшие вокруг длинного, пышно изукрашенного стола. Вся прочая мебель была, как обычно, бесцеремонно сдвинута к стенам. Освещало гостиную пламя, ревевшее в мраморном камине, над которым висело большое зеркало в резной золочёной оправе. Снейп и Яксли немного помедлили на пороге. Глаза их, постепенно привыкавшие к тусклому освещению, были прикованы к самой странной из особенностей этой комнаты: к безжизненному, судя по всему, человеческому телу, которое висело вниз головой над столом и медленно кружилось, словно на невидимой верёвке, отражаясь и в зеркале, и в полированной поверхности стола. Никто из сидевших за столом на тело не смотрел, кроме Драко Малфоя, расположившегося почти прямо под ним. Похоже, он не мог удержаться от того, чтобы примерно раз в минуту не бросить на него взгляд. Снейп почувствовал лёгкий укол в сердце. Он не смог узнать висевшего человека, но тот показался ему смутно знакомым
— Яксли, Снейп, — произнес высокий, свистящий голос того, кто сидел во главе стола. — Ещё немного, и вы опоздали бы.
Сказавший это сидел перед самым камином, отчего двум вошедшим в гостиную мужчинам было поначалу трудно различить что-либо, кроме общего его силуэта. Однако по мере их приближения лицо его выступало из мрака — голое, змееподобное, с узкими прорезями вместо ноздрей и блестящими красными глазами с вертикалями зрачков. Бледен он был до того, что казался светящимся, точно жемчуг.
— Северус, сюда! — приказал Волдеморт, указывая на кресло справа от себя. — Яксли — рядом с Долоховым.
Двое мужчин заняли названные им места. «Дослужился!» — с горькой иронией подумал Снейп. Его неподвижное лицо при этом выражало непостижимую смесь почтения и гордости. Большинство сидевших за столом провожали глазами Снейпа — к нему первому и обратился Волдеморт: — Итак? — Мой Лорд, Орден Феникса намеревается перевести Гарри Поттера из нынешнего его укрытия в субботу, с наступлением вечера.
Это известие пробудило в сидевших вокруг стола интерес почти осязаемый: одни замерли, другие заёрзали — и все не отрывали глаз от Снейпа и Волдеморта.
— В субботу… с наступлением вечера… — повторил Волдеморт. Красные глаза его вглядывались в черные глаза Снейпа с такой неистовой силой, что некоторые из смотревших на них предпочли отвести взгляды, опасаясь, похоже, обратиться под её воздействием в пепел. Снейп, однако же, смотрел в лицо Волдеморта спокойно, и спустя секунду-другую безгубый рот его господина искривился в подобии улыбки. — Хорошо. Очень хорошо. И сведения эти получены…
— Из источника, о котором мы с вами говорили, — сказал Снейп.
— Мой Лорд. — Яксли склонился над длинным столом, вглядываясь в Волдеморта и Снейпа. Все повернулись к нему. — Я слышал иное, мой Лорд.
Яксли замолк, ожидая ответа, однако Волдеморт не произнёс ни слова, и Яксли продолжил:
— Долиш, аврор, обмолвился мимоходом, что Поттер не стронется с места до тридцатого, до вечера, который предшествует его семнадцатилетию.
Снейп улыбнулся:
— Мой источник сообщает, что существует несколько планов, направленных на то, чтобы сбить нас с толку. Полагаю, это один из них. На Долиша наверняка наложено заклятие Конфундус. И уже не впервые — давно известно, что он легко поддается этому заклятию.