Получив от Северуса известие о том, что он не придёт сегодня ночью, Луна забеспокоилась. Конечно, она уже привыкла к тому, что время от времени Северусу приходилось встречаться с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Она, кажется, даже привыкла к этому монстру, насколько к нему вообще можно привыкнуть. Он больше не внушал Луне того ужаса, который она испытала, впервые взглянув на него глазами Северуса. Сейчас Волдеморт вызывал в её душе привычную тревогу и страх за Северуса. Но это был осмысленный, осознанный страх, тот, который испытывал сам Северус всякий раз в присутствии Хозяина — контролируемый инстинкт самосохранения, осторожность человека, вынужденного ходить по лезвию ножа.
Луна уселась на подоконник в своей комнате и приготовилась ждать. Она мечтательно вглядывалась в темноту ночи, рассеянно скользя взглядом по освещённому луной пейзажу за окном. Но вот она ощутила, как постепенно на смену её привычным мыслям и чувствам пришли другие, уже знакомые ей, ставшие такими близкими — почти её собственными.
Действие зелья усиливалось по мере того, как Северус приближался к двери, ведущей в гостиную. Теперь Луна видела всё его глазами. Вот он вошёл в комнату, быстрым взглядом окинул мрачное сборище, заметил странно висящее над столом безжизненное тело… Северус сумел быстро подавить внезапно вспыхнувшую тревогу. Но часть сознания Луны, принадлежавшая ей, не смогла справиться с охватившим её волнением. Окажись Луна там, на месте Северуса, она бы не смогла оторвать взгляд от этого тела. Как Драко…
Собрание шло своим чередом. Кажется, Волдеморт был доволен Северусом, и тому можно было сегодня не опасаться вызвать гнев Хозяина. Под ударом оказался Люциус Малфой. Северусу не было жаль его, он знал лишь одно — ему нужно оставаться настороже в любом случае. Милость Повелителя в любой момент могла смениться гневом. Выказать свои истинные чувства было смерти подобно. Знакомое Луне напряжение, державшее Северуса стальной хваткой, становилось всё ощутимее.
Известие о том, что Тонкс вышла замуж за Люпина и реакция Северуса на это известие, заставила ту часть сознания Луны, которая оставалась ею, улыбнуться и слегка позавидовать Нимфадоре. Вот бы и ей выйти замуж за Северуса! Но мысль эта оказалась слабой и не смогла надолго задержаться в том малюсеньком уголке мозга, который продолжал оставаться Луной.
Внезапно всё внутри Северуса, а значит, и самой Луны, оцепенело. Надтреснутый, полный ужаса голос, разорвал мозг Северуса невыносимой болью: «Северус! Помогите!» Дракклово дерьмо! Чем он ей поможет? Если бы он только мог… Луна с ужасом узнала в искажённом болью, на короткий миг освещённом огнём из камина лице преподавательницу маггловедения Чарити Бербидж. Один Мерлин знает, каких усилий стоило Северусу сохранять презрительное спокойствие. Мерлин, и она — Луна, отчётливо понимавшая вместе с Северусом, что профессор Бербидж обречена. Никто и ничто не спасёт её. И от этого понимания боль Северуса смешивалась с ужасом самой Луны, сознание которой расширялось по мере того, как слабело действие Охранного зелья, вытесняя мысли и ощущения Северуса. Луна сжала ладонями виски. Мерлин всемогущий! Скорее бы эта пытка закончилась!
Голос Волдеморта в сознании Луны звучал всё слабее. Однако слёзы, струившиеся из глаз Чарити, кажется, навсегда впечатались в её память, как и отчаянное усилие Северуса, который не позволял себе отвернуться, глядя на эти слёзы и при этом сохранять полное безразличие на лице. Мозг Луны не выдерживал этой многоплановой муки. Если бы она увидела всё происходящее в момент наиболее полного действия зелья, то, пожалуй, сошла бы с ума. Но сейчас образы и ощущения всё больше тускнели и стирались. Тем не менее, зелёная вспышка оказалась на удивление яркой, а стук упавшего на стол тела — невероятно громким.
Произошедшее дальше Луна смогла вынести только благодаря Северусу, который все силы направил на то, чтобы мысленно обнять её и прижать к себе. Сила его посыла была такой, что Луна, несмотря на почти полное окончание действия зелья, ощутила его объятия и голос почти физически. Только это помогло ей справится с ужасным нервным потрясением и сохранить ясность мысли. Трясущимися руками Луна нащупала рядом с собой волшебную палочку и достала из потайного кармашка заветный галлеон. Написав на ободке всего одно слово: «Приходи», она кое-как добралась до кровати и повалилась на неё, сжимая в одной руке палочку, в другой — монету.
Минуты ожидания тянулись мучительно долго. Сколько их прошло, пока Луна, не отрываясь, смотрела на ободок галлеона? Наверное, много. А вдруг Северус настолько раздавлен сегодняшними событиями, что даже не взглянет на свою монету? Что же тогда делать? Ведь Луне необходимо, до слёз, до крика необходимо увидеть его. Чтобы обнять, успокоить, забрать себе его боль… и успокоиться самой.
Когда Луна уже потеряла всякую надежду на ответ и лишь машинально продолжала посматривать на галлеон, на его ребре появилась надпись: «Иду». Луна вскочила и бросила быстрый взгляд на часы. Без десяти три. Она по уже выработавшейся привычке скрыла себя дезиллюминационным заклинанием, бесшумно спустилась по лестнице, вышла из дома и бросилась вниз, к ручью. Скорее, скорее, к нему — прижаться крепко-крепко, обвить своей любовью, излить на него всю свою нежность, отогреть его израненную душу и отогреться самой.
Собравшиеся расходились молча. Повелитель, внимательно наблюдавший за реакцией подчинённых, отпустил их только тогда, когда сытая змея медленно отползла от кровавой груды костей с оставшимися на них ошмётками мяса, которые несколько минут назад ещё были живой женщиной, до последнего надеявшейся, что Снейп каким-то удивительным образом спасёт ей жизнь. Человеком, погибшим с мыслью о том, что он, Снейп, предатель, трус и мерзавец. Что ж, ему не привыкать. Сколько людей думает о нём именно так. И почему ему именно сейчас так невыносимо больно?
Расходились молча. Как бы ни хотелось каждому продемонстрировать своё одобрение действий Повелителя, вид огромной змеи, терзающей человеческую плоть произвёл на всех неизгладимое впечатление. Каждый невольно представлял себя на месте жертвы этой твари — и страх сковывал движения, налагал печать молчания на уста.
Да, Волдеморт знал, что делал. Нагнать ужас на подчинённых, показать, что будет с каждым за неповиновение или предательство — в этом был точный расчёт и умелое воздействие на психику. Да только он не учёл одного — его, Снейпа, психика имеет иммунитет от страха перед этим красноглазым монстром. И иммунитет этот основан на трёх китах — ненависти к нему, чувстве долга перед всеми, кого он взялся оберегать с тех самых пор, как потерял всё, что составляло смысл его жизни, и с недавних пор — на любви. Впрочем, теперь Снейп понимал, что любовь и раньше лежала в основе всего, что он делал — любовь к погибшей Лили, к её тупому и наглому сыну, к драккловому Дамблдору, не давшему ему когда-то сдохнуть от отчаяния, к Хогвартсу со всеми его обитателями, которые ненавидели Снейпа… Он понял это только сейчас, когда позволил себе открыть своё заскорузлое от грязи и запекшейся крови сердце для любви к девочке, ставшей для него смыслом жизни. И которая так нужна была ему сейчас…
Не сказав никому ни слова, Снейп аппарировал от ворот Малфой-мэнора в переулок неподалёку от своего теперешнего убежища. Механически совершая все необходимые действия по снятию заклятий с входной двери и наложению их уже изнутри помещения, Снейп думал о Луне. Ему до боли, до крика хотелось оказаться сейчас рядом с ней. И в то же время невыносима была мысль о том, чтобы предстать перед нею именно сейчас, после всего, что она увидела его глазами.
Снейп взглянул на часы. Ровно два. Он сбросил с себя одежду и направился в душ. Струи горячей воды, кажется, смыли часть тяжести не только с тела, но и с его души. Впрочем, до полного успокоения было далеко.
Вернувшись в комнату, Снейп нерешительно порылся в кармане в поисках старого галлеона. На его ободке кричала, пульсировала, умоляла надпись: «Приходи!» Он был нужен ей — такой, каким она увидела его сегодняшней ночью. Нужен, драккл его раздери! Снейп схватил волшебную палочку и, отбросив все сомнения, написал на ободке галлеона: «Иду». После чего торопливо вытащил из шкафа чистую одежду, облачился в неё, рассовал по карманам волшебную палочку и привычный набор зелий, наложил на себя дезиллюминационное заклинание — и стремительно покинул своё временное жилище.