Эти мысли успели промелькнуть в голове Снейпа, пока они с Мальсибером шагали по пустынному гулкому коридору к двери, ведущей в гостиную, из-за которой не доносилось ни звука. Эта гробовая тишина невольно вселяла ужас, давила на мозг, ледяной тяжестью сковывала тело…
Снейп сделал глубокий вдох и решительно взялся за ручку двери, ведущей в гостиную. Войдя внутрь, он и Мальсибер замерли у порога в почтительном поклоне. Безмолвие, царившее в комнате, показалось им воистину безмолвием могилы. Оно придавило их обоих, точно каменной плитой, будя в душе неподдельный ужас, с которым было почти невозможно справиться. Красные глаза повелителя сверлили вновь вошедших, словно пытались вывернуть каждого из них наизнанку. Присутствующие подавленно молчали, опустив головы, не смея поднять глаз.
— Что с-с-скажеш-ш-ш-ш-шь, С-с-с-еверус-с-с-с? -просвистел в ушах голос Повелителя, в котором, казалось, не было ничего человеческого. — Может быть, тебе повезло больш-ш-ше ос-с-с-стальнвх?
Снейп склонил голову так, что сальные волосы упали на лицо тонкими прядями, закрыв его от взгляда Волдеморта.
— Нашей паре удалось уйти, — с достоинством признал он вину, — но я ранил того, кто был Поттером.
— Неужели все мои слуги настолько тупы и беспомощны, что не смогли убить ни одного из четырнадцати членов Ордена? — вопрос был задан равнодушным тоном, но у всех присутствующих похолодело внутри и волосы зашевелились от скрытой в голосе угрозы.
— Я опоздал к Поттеру и не смог догнать его. Но, по крайней мере, я убил одного из них. Остальные не сделали и этого. Зачем мне такие слуги?
В комнате повисла давящая липкая тишина. Палочка, которой неспешно поигрывали бледные тонкие пальцы Тёмного Лорда, казалось, производила на всех гипнотическое действие. Каждый чувствовал себя под ударом. Вопрос был в том, с кого начнёт Повелитель.
— Даже ты, Беллатрикс… Даже ты не смогла воспользоваться шансом, который у тебя появился и очистить свой род от осквернительницы крови, породнившейся с оборотнем.
— Простите меня, Повелитель! — Беллатрикс кинулась в ноги Тёмному лорду, обхватила руками его колени и преданно заглянула в глаза. — Простите свою нерадивую служанку! Я искуплю свою вину! Я готова принять смерть от вашей руки, мой Повелитель!
«Было бы неплохо», — подумал Снейп, не поднимая головы. Пауза, как обычно затягивалась, чтобы потенциальные жертвы испытали побольше ужаса.
Наконец прозвучало:
— Круцио!
Яксли, сидевший ближе всех к Волдеморту, вдруг побледнел, скорчился и через минуту кулём повалился на пол.
— Круцио! Круцио!
Сидевшие вокруг стола люди один за другим валились на пол, кто молча, кто с громким вскриком. Снейп подобрался. Не пропустить бы момент, когда палочка Волдеморта нацелится на него. Но сегодня ему везло. Очередь до него не дошла, или Хозяину показалось, что вина Снейпа была не столь велика по сравнению с другими… А возможно, всё же пошли в зачёт прочие заслуги — ведь это благодаря ему Повелитель узнал о планах Ордена. Или Волдеморту просто стало скучно смотреть на то, как однообразно корчились и синели у его ног верные слуги, хватаясь за горло и пытаясь судорожно вздохнуть, а вместо этого выблёвывая внутренности на шикарный малфоевский ковёр. Во всяком случае, раздача Круциатусов прекратилась за пару человек до Снейпа.
Волдеморт не стал ждать, пока «счастливчики» поднимутся на ноги и приведут себя в порядок. Кажется, его бешенство прошло, уступив место холодной сосредоточенной злости. Он молча встал со своего места и удалился к себе, не сказав ни слова. Упивающиеся в недоумении переглядывались между собой. Что теперь делать? Повелитель не оставил никаких распоряжений. Оставаться здесь в ожидании его приказаний или расходиться по домам? Никто не хотел брать на себя ответственность и покидать гостиную первым. Снейп и Мальсибер, всё это время остававшиеся у двери, переглянулись. Мальсибер лёгким кивком указал на дверь и вопросительно посмотрел на Снейпа. Тот едва заметно кивнул и толкнул дверь. Одновременно развернувшись спиной к собранию, Снейп с Мальсибером протиснулись в дверной проём и быстро зашагали к выходу. Тихое шарканье многих ног за их спинами ясно дало понять, что остальные только и ждали сигнала и поспешили как можно скорее покинуть этот «гостеприимный» дом.
Расходились молча, не прощаясь, стараясь не глядеть друг другу в глаза. Оказавшись в своём тайном убежище, Снейп поспешил сбросить мрачную мантию с капюшоном, в которой он напоминал себе дементора и повалился на кровать. В голове непрестанно прокручивались события сегодняшнего вечера, одна за другой всплывали картины погони. Пожалуй, без снотворного уснуть сегодня не удастся.
Встать с постели не было сил. Снейп призвал с помощью Акцио галлеон из кармана и отправил Луне сообщение: «Я дома. В порядке». Затем точно так же притянул к себе зелье сна без сновидений и выпил его. Перед погружением в сон он ещё успел подумать о том, что Поттера всё-таки удалось переправить в безопасное место. Интересно, кого из орденцев убил Волдеморт? Впрочем, он не испытал бы особого сожаления ни об одном из них. Они интересовали его лишь как боевые единицы. С этой точки зрения потеря каждого члена Ордена вызывала досаду. И всё же… Только один человек. Их могло быть значительно больше. Снейп лишь надеялся, что погибший не был ребёнком. У взрослых членов ордена должно было хватить ума любой ценой защитить детей, участвовавших в операции. Хорошо, что его Луна не впуталась во всё это… Мысль о Луне оказалась последней перед погружением в сон, в котором Снейпа действительно не тревожили сновидения.
Конечно, Луна не спала. Получив от Северуса уведомление о том, что он не придёт нынешней ночью, Луна поняла, что сегодня Гарри будут переправлять в безопасное место из дома его родни. Приближался день рождения Гарри, а Северус говорил, что его нужно спрятать в надёжном укрытии до наступления совершеннолетия. Сегодня двадцать шестое… Дальше тянуть некуда. Северус будет среди Упивающихся смертью и сделает всё возможное и даже невозможное, чтобы спасти Гарри. Ох, только бы с ними обоими ничего не случилось! Только бы всё обошлось благополучно.
Сразу после ужина Луна, по обыкновению, осталась на кухне, чтобы поболтать с папой. Она изо всех сил старалась вести себя так, будто ничего не произошло. Будто не было того выпуска «Придиры», не оставившего камня на камне от её доверия к отцу. И ей это удавалось. Она просто продолжала хранить свою тайну, только теперь ей больше не хотелось поделиться ею с папой. А для Ксенофилиуса действительно всё оставалось по-прежнему. Правда, время от времени ему казалось, будто что-то ускользает из его памяти, что-то очень важное, что ему необходимо вспомнить, да всё никак не получается. Главным образом потому, что он и сам не знал, действительно ли происходило то, что он хочет вспомнить или это лишь игра его воображения.
Горечь, которую испытала Луна после папиной статьи, прошла. Кажется, Луна просто приняла тот факт, что папе не нужно рассказывать о своей любви. Его душа отторгает это знание. Поэтому для него нужно оставаться прежней Луной и разговаривать с ним обо всём, кроме того главного, что занимало все её мысли, когда она оставалась одна.
Отец и дочь обсудили, что лучше напечатать в следующем номере «Придиры», поговорили о роли гнилозубов в возвышении Того-Кого-Нельзя-Называть и о том, виноваты ли мозгошмыги в тех решениях, которые в последнее время принимает Министр. Они разошлись по спальням, довольные друг другом. Придя к себе, Луна тут же схватила свой галлеон. Надпись на ободке гласила: «Не приду». Коротко и ясно. Обо всём остальном Луна должна была догадаться сама. Ей не нужно было ничего объяснять — они слишком хорошо знали друг друга.
Луна, по обыкновению, уселась на подоконник и приготовилась ждать. Она не знала, сколько времени продлится это ожидание. Возможно, оно закончится ничем — Северус не выпьет зелье. Но Луна будет ждать до самого утра. С тех пор, как они с Северусом вместе, Луна научилась ждать. Терпеливо и без надрыва.