Сидя на подоконнике, Луна любовалась звёздным небом. Убывающая луна клонилась к западу. От её голубовато-серебристого света видимая из окна часть двора казалась таинственной, незнакомой. Душу Луны наполняла сладкая томительная жуть. Хотелось расправить руки, точно крылья, рвануться и полететь навстречу этому томительному страху, манящему к себе, как магнит. А смутное беспокойство за Северуса смягчалось, сглаживалось под бледными неверными лучами.
Но вот Луна ощутила в мозгу привычный толчок, будто внезапно кто-то посторонний аппарировал в её сознание. Северус принял Охранное зелье. Хвала Мерлину, он жив. И, как выяснилось, пока действие зелья нарастало по пути к покоям Тёмного Лорда, здоров, цел и невредим. Хотя сейчас, вполне возможно, на него обрушится гнев Того-Кого-Нельзя-Называть, но это уже не страшно — ведь Северус выпил зелье и находится под надёжной защитой её любви.
Сознание Луны, оказавшееся за несколько минут сознанием Северуса, мгновенно открыло ей всё, произошедшее сегодня вечером — от зрительных образов до мыслей и эмоций самого Северуса. Ей, так же, как и ему, было не страшно предстать перед Повелителем. Гарри был в безопасности, миссия Северуса оказалась выполненной. А что касается Круциатусов, на которые сегодня был так щедр Тёмный Лорд… Северус привык к подобному зрелищу и не обращал на него внимания. А для малюсенькой части сознания, остававшейся Луной, главным было, что Северусу не будет больно, даже если его настигнет гнев Повелителя.
Луну, как и Северуса, взволновало известие о гибели одного из членов Ордена. Но сейчас не это было главным. Главное, что Северус уходил — покидал и эту страшную комнату, и мрачный замок. Он уходил усталый, но целый и невредимый. Теперь можно расслабиться.
Луна перебралась в кровать и вытянула затёкшие ноги. Действие зелья ослабевало, и она сосредоточилась на том, чтобы как можно дольше удержать связь с любимым, которая становилась всё тоньше. Сейчас он окажется дома и ляжет спать. Но перед сном обязательно напишет ей, что он в порядке.
Луна взяла в руку галлеон и, не отрываясь, смотрела на ободок до тех пор, пока там не появилась надпись. Северуса в её сознании уже не было. Но её сердце оставалось с ним, в его временном тайном жилище. «Люблю» — написала Луна на ободке монеты, сунула её под подушку вместе с волшебной палочкой и закрыла глаза. Она представила себя лежащей рядом со спящим Северусом, мысленно погладила его мерно вздымающуюся грудь и прикоснулась губами к его плотно сжатому рту. Вскоре её воображение плавно перешло в сон, с каждой минутой становившийся всё более жарким и чувственным.
Комментарий к Глава 65 https://vk.com/photo238810296_457241565
https://vk.com/photo238810296_457241566
====== Глава 66 ======
Evanescence\Hi-Lo (Synthesis Instrumental)
Evanescence\October (Piano Instrumental)
Kelly Clarkson\To make you feel my love
Прошло два дня и восхитительная ночь, которую Луна провела с Северусом. Проснувшись около полудня, Луна не стала нежиться в постели, вспоминая сладкие подробности этой ночи. Она и так изменяла своим привычкам, когда спала почти до обеда и тем самым боялась вызвать подозрения отца, привыкшего к её ранним пробуждениям. Но, кажется, папа не обращал внимания на изменения в её поведении. А если и обращал, то, наверное, списывал их на взросление дочери. В подростковом возрасте привычки меняются, и тем, кто раньше не любил долго спать, вдруг начинает нравиться подолгу валяться в постели.
Как только она спустилась в кухню, папа, радостно улыбаясь, протянул ей конверт:
— Капелька, взгляни!
Луна привычно поцеловала отца в щёку и взяла у него из рук изящный конверт в голубовато-сиреневых тонах. На конверте, украшенном по периметру завитками и редкими небольшими цветочками, были изображены два голубя, сидящих на ветке и нежно прильнувших друг к другу. В углу конверта значилось: «Ксенофилиусу и Луне Лавгуд». Луна не могла оторвать взгляд от конверта. Она ещё ни разу в жизни не получала писем в такой красивой упаковке.
— Что это, папа? — удивлённо спросила Луна.
— А ты загляни внутрь, — Ксенофилиус явно остался доволен реакцией дочери.
Луна последовала совету отца и вынула из конверта прямоугольник пергамента, украшенный по краям тем же орнаментом, что и конверт. Надпись на пергаменте была сделана красивым аккуратным почерком и гласила: «Уважаемые мистер и мисс Лавгуд! Флёр Делакур и Уильям Уизли имеют честь пригласить Вас на своё бракосочетание, которое состоится 1 августа 1997 года в три часа пополудни в доме Уизли».
— Ой! — радостно воскликнула Луна. — Нас пригласили на свадьбу Билла и Флёр!
— Да, капелька.
Луна весело захлопала в ладоши. Она ещё никогда в жизни не присутствовала на свадьбе, и ей было очень интересно увидеть, как проходят такие мероприятия. К тому же, она, несмотря ни на что, соскучилась по своим школьным друзьям и ей очень хотелось увидеться с ними и узнать последние новости.
Ксенофилиуса обрадовало оживление дочери, которая в последнее время была слишком молчаливой и задумчивой, несмотря на явные старания вести себя, как раньше, чтобы не огорчать его. Конечно, она скучала по своим друзьям. Ведь это здорово, что у неё появились друзья. Хотя… Раньше ей не было скучно в его обществе. Зато эта свадьба внесёт хоть какое-то разнообразие в их с дочкой привычное существование, и это очень хорошо.
— Папочка, а что мы им подарим? — спросила Луна. — Ведь на свадьбах нужно дарить подарки жениху и невесте?
— Конечно! — воскликнул Ксенофилиус. — И я обязательно что-нибудь придумаю. Мы подарим им самый нужный и полезный подарок.
— Конечно, папа. Ты ведь у меня самый умный, — Луна вновь чмокнула отца в щёку и отправилась умываться, внезапно почувствовав жуткий голод. Конечно, папа лучше знает, что дарят людям на свадьбу. Она решила положиться на его опыт и фантазию.
Ксенофилиус задумался, с улыбкой глядя вслед дочери. И правда, что бы такое подарить молодым?
Вечером тридцать первого июля Луна получила короткое сообщение от Северуса: «Не приду», и сердце её тревожно сжалось. С наступлением ночи она привычно уселась на подоконник у себя в комнате и приготовилась ждать, когда Северус выпьет Охранное зелье. Ночной пейзаж за окном не давал привычного умиротворения её душе. Луну охватила тревога. Её рассеянный взгляд скользил по безлунному, усеянному звёздами небу, не замечая красоты и роскоши этого удивительного зрелища. Луне хотелось не сидеть, сжавшись в комок, а, подобно Северусу в минуты волнения, мерить комнату быстрыми шагами, но… Но она боялась, что шаги её услышит папа. Услышит и придёт узнать, что случилось с его капелькой. Будет донимать её расспросами. И что она ему скажет? Нет уж, лучше сидеть тихо, прислушиваясь к нарастающему беспокойству и стараясь подавить противную дрожь под ложечкой.
Наконец она почувствовала, что Северус выпил зелье. Расстояния от входных дверей Малфой-мэнора до гостиной, в которой проходили собрания, как раз хватало для того, чтобы зелье начало действовать в полную силу. Когда Северус вошёл в гостиную, Луна уже могла видеть всё, с ним происходящее, его глазами.
На этот раз собрание было общим. И обсуждались на нём вопросы захвата Министерства, которое было назначено на… На завтра. Сердце Луны упало. Конечно, она знала, что рано или поздно это случится. Но, Мерлин всемогущий! Почему именно завтра? «Только бы это не помешало свадьбе», — подумала часть сознания, остававшаяся Луной. Но эта мысль промелькнула и быстро исчезла. Сейчас Луна была Северусом, полностью сосредоточенным на подробностях предстоящего захвата и на своей роли в этом событии. Нападение было назначено на вечер. Луна-Северус знала — у Министерства нет шансов. Слишком много сторонников Волдеморта, действительных и действующих под влиянием «Империуса», задействованы в его захвате и подчинении. Нужно готовиться к смене власти и к тем мрачным последствиям, которые эта смена сулит.
Хорошо, что сегодня Волдеморт находился в приподнятом расположении духа и ни на кого не гневался. Как всегда запугивал соратников, но все уже привыкли к этой его манере. Среди собравшихся царило сдержанное возбуждение, вызванное предстоящей операцией и предчувствием важных перемен. Все были молчаливы и сосредоточенны и, кажется, прониклись «величием момента». Ещё бы — не каждый день приходится захватывать власть. Одно дело — жить в подполье и совершать вылазки из него и совсем другое — открыто узурпировать власть и устанавливать собственный порядок в масштабах всей страны. Ёрничать и переругиваться никому не хотелось.