Северус едва успел дать Луне противозачаточное зелье и произнести заклинание. Сегодня ни он, ни она не сдерживали страсти, не дразнили друг друга, не доводили до исступления долгими изощрёнными ласками. Он взял её быстро, настойчиво и требовательно — и ей это понравилось. Луне нравилось всё, что они делали с Северусом. Она не знала, что может быть по-другому. И отдавала себя любимому со всем пылом юной, ничем не сдерживаемой страсти. И тем самым давала ему то, чего он никогда раньше не испытывал — восторг обладания существом любящим и готовым ради него на всё. Осознание этого делало их встречи настолько возвышенными и фееричными, что жить без этих ощущений становилось всё труднее. И если Луна не знала, что в любви может быть и по-другому, то уж Северусу было прекрасно известно, что такие отношения — большая редкость и роскошный подарок судьбы. Тем сильнее ценил он эти отношения и тем больше был благодарен Луне за чувства, которые она ему щедро дарила, сама того не сознавая.
Как обычно, они вдвоём лежали какое-то время молча, сотрясаемые отголосками затихающего наслаждения. Когда его волны прекратились вовсе, Северус вышел из размякшего, расслабленного тела Луны и лёг рядом, обнимая её одной рукой, вторую просунув ей под голову. Немного полежав на спине с закрытыми глазами, Луна порывисто повернулась к Северусу, обняла его, прижалась всем телом…
— Северус… Как же я люблю тебя… — тихонько прошептала ему на ухо.
Он слабо улыбнулся, и теперь эта улыбка не казалась ни неумелой, ни горькой.
— И я люблю тебя. Чудо ты моё… — хрипло пробормотал он, горячо прижимая к себе разомлевшую Луну.
Северусу очень хотелось спать. Сейчас для него высшим счастьем было бы уснуть прямо здесь, крепко обнимая свою мягкую тёплую девочку. И проснуться с ней вместе когда-нибудь в полдень под щебет птиц и умиротворяющее журчание ручья. И чтобы не было в мире никакого Волдеморта, соратников, Министерства… Только они вдвоём — и больше никого. Но мечта эта казалась сейчас настолько недостижимой, что Северус удивился — как она вообще могла прийти ему в голову. Он с сожалением пошевелился, и Луна поняла — пора. Она ещё раз судорожно обняла его, обвилась всем телом, замерла на мгновение — и отпрянула. Хотелось плакать, но она сдержалась. Чтобы заполнить паузу и сделать тишину менее гнетущей, Луна, одеваясь, сказала:
— А мы сегодня идём на свадьбу.
— На какую ещё свадьбу? — напрягся Северус. Он как раз натянул брюки и замер перед Луной с обнажённым торсом, держа в руке рубашку.
— На свадьбу Билла Уизли и Флёр, — ответила Луна, продолжая одеваться.
— В котором часу? — озабоченно нахмурился Северус.
— В три.
Северус немного подумал и мрачно произнёс:
— Лучше бы вам не ходить ни на какую свадьбу. Сидите дома и не высовывайтесь. Ты же знаешь, что должно случиться завтра вечером.
— Но мы ведь успеем до вечера? — растерянно спросила Луна. — Мы с папой так хотели пойти… Я ещё ни разу в жизни не была на свадьбе.
«И ничего не потеряла», — подумал Северус, вспоминая свадьбу Люциуса и Нарциссы, на которую был приглашён, как член Избранного круга, отмеченный Чёрной меткой. Сборище напыщенных аристократов, не удостоивших его даже презрением. На него даже не косились — его просто не замечали. Северус тогда едва дождался окончания официальной части и сбежал, обозлённый и раздосадованный.
— Надеюсь, что успеете. Постарайся не задерживаться там надолго. Это может быть опасно. Ты поняла?
— Да, — Луна согласно кивнула, хоть и не очень понимала, какая именно опасность может угрожать им с папой на свадьбе.
Северус вздохнул и продолжил одевание. Дракклово дерьмо! Вокруг такое творится, а эти чокнутые Уизли затеяли свадьбу! Северус помнил, что именно Билл попал в лапы Сивого во время неудачной попытки захвата Хогвартса. Интересно, в этом сезоне модно выходить замуж за оборотней и их жертв?
— Он случайно не стал оборотнем? — Северус продолжил свои мысли вслух.
— Кто, Билл? –переспросила Луна.
— Ну да.
— Не знаю. Я не виделась ни с кем после отъезда из Хогвартса.
— Ладно. Будь осторожна, — ещё раз напомнил Северус, обнимая Луну и целуя её перед выходом из палатки.
— И ты будь осторожен, — ответила она, прижимаясь к нему.
— Я всегда осторожен, — проворчал Северус.
Настроение у него явно испортилось. Его снедало смутное беспокойство, необъяснимое, но неотвязное. Северус проводил Луну до крыльца. Когда она вошла в дом, первые лучи восходящего солнца уже окрасили восток в ярко-алый цвет. Северус, скрытый Чарами невидимости, аппарировал и через пять минут уже писал на ободке галлеона: «Я дома. Спокойной ночи».
«Доброе утро, любимый», — ответила Луна, вызвав привычное тёплое чувство у него в груди. Как же быстро он привык к этому чувству! Привык настолько, что не представлял себе жизни без него. А ведь скажи ему кто-нибудь совсем недавно, что такое возможно — он послал бы этого кретина к драккловой матери вместе с его идиотскими предположениями и тёплыми чувствами. И кто сказал, что чудес на свете не бывает, если вот оно — самое настоящее чудо: его любят, называют любимым, желают доброго утра и просят быть осторожным и беречь себя. Его — слизеринского ублюдка и сальноволосое чудовище, которое он сам считал недостойным любви. Но эта девочка всё решила по-другому, и он несказанно благодарен ей за это.
С такими мыслями Северус уснул и спокойно проспал до четырёх часов пополудни. Самое время собираться под знамёна Тёмного Лорда и идти захватывать Министерство. Настолько тупое, что позволяет само себя захватить. Снейп скорчил презрительную гримасу и отправился умываться. От утреннего настроения не осталось и следа. Но в сердце тёплым пушистым комочком свернулась нежность. Кажется, она обосновалась там навсегда, независимо от настроения самого Северуса. Она была трепетной, беспокойной, но без неё, как оказалось, стало невозможно жить.
Комментарий к Глава 66 https://vk.com/photo238810296_457241273
====== Глава 67 ======
Richard Claydermam\Memory
Richard Claydermam\Coeur Frajile
— Капелька, вставай!
Луна проснулась оттого, что кто-то осторожно тряс её за плечо.
— Просыпайся, капелька.
Луна с трудом разлепила глаза. Ей снилось что-то несказанно приятное, но вот что — она не могла вспомнить. Луне хотелось сохранить хотя бы отголоски тех ощущений, «послевкусие» сна, но оно ускользало от неё по мере того, как реальность медленно вползала в сознание.
Луна несколько раз моргнула, стараясь сфокусировать взгляд на склонившейся над ней фигуре. Фигура выпрямилась и перестала трясти Луну за плечо. Луна улыбнулась:
— Доброе утро, папа.
— Утро? — Ксенофилиус улыбнулся дочери в ответ. — Уже первый час. Что-то ты стала подолгу спать, капелька. Помнится, раньше ты вскакивала чуть свет.
Ксенофилиус вспомнил время, когда Луна была совсем маленькой. Её кроватка стояла в их с Пандорой комнате, и, просыпаясь по утрам, он всегда заставал дочурку лежащей с открытыми глазами и мечтательно разглядывающей потолок. Она не кричала, не привлекала к себе внимания, но всегда просыпалась раньше родителей. И потом, когда подросла, она никогда не залёживалась в постели позже восьми утра. А теперь… Теперь его девочка изменилась и, надо признать, Ксенофилиуса не столько тревожили, сколько огорчали эти признаки взросления его маленькой Луны.
— Знаешь, папа, — Луна потянулась и уселась в постели, обхватив руками колени, — я в последнее время не могу заснуть по вечерам. Долго-долго смотрю в окно… А потом не могу проснуться утром.
— О чём же ты думаешь, капелька? — Ксенофилиус уселся на краешек кровати и пытливо посмотрел на дочь. — Тебя что-то тревожит?