— О всяком, папа. О Гарри, о Дамблдоре, о Том-Кого-Нельзя-Называть… О том, что будет с нами со всеми дальше…
— Не бойся, капелька, — поспешил утешить Луну Ксенофилиус. — Думаю, всё будет хорошо. По крайней мере, надеюсь на это. А чтобы ты перестала тревожится, давай-ка я заварю тебе настой лирного корня. И… Тебе нужно позавтракать. Или пообедать, судя по времени. До свадебного угощения ещё далеко. Хотя… Я и разбудил тебя, потому что подумал — надо собираться.
Свадьба! Луна только сейчас вспомнила о приглашении на свадьбу Билла и Флёр. Конечно, надо собираться. Привести себя в порядок, нарядиться… Луна спустила ноги с кровати.
— Ой, папочка! А подарок? Ты приготовил подарок? — забеспокоилась она. Волнуясь о Северусе и о предстоящем захвате Министерства, Луна, конечно же, и думать забыла о свадебном подарке.
— А как же! — заулыбался Ксенофилиус. — Идём, я покажу тебе его.
Луна накинула на плечи старенький халатик и быстро спустилась в комнату к отцу. Среди царившего у него на столе беспорядка Луна сразу заметила красивую коробочку, будто покрытую золотистой пылью. Ксенофилиус взял коробочку в руки, бережно открыл её и вытащил оттуда две одинаковых цепочки из какого-то белого металла, на каждой из которых висел кулон в виде небольшой овальной бляшки около дюйма в длину и полдюйма в ширину. Он протянул их Луне, чтобы она смогла разглядеть эти вещицы поближе.
Луна внимательно разглядывала медальоны. Они были совершенно одинаковые. Оба изготовлены из какого-то дерева, отполированы и покрыты лаком. И на каждом была вырезана руна — одна и та же. Луна, изучавшая в школе Древние руны, смутно помнила, что видела это изображение, но что оно означает, вспомнить не смогла.
А Ксенофилиус победно смотрел на неё, ожидая реакции.
— Ой, папочка! — воскликнула Луна. — Какие они красивые! А что обозначает эта руна?
— Это руна Уруз, — с довольным видом пояснил отец. — Она помогает укрепить и навсегда сохранить любовь. Поэтому служит оберегом семейного счастья.
— Ой, папочка, какой же ты молодец! — воскликнула Луна, захлопав в ладоши. — Самый лучший подарок на свадьбу!
И она чмокнула отца в щёку. Довольный и невероятно гордый собой Ксенофилиус продолжил объяснения:
— Взгляни, капелька. Ты видишь, из какой древесины сделаны эти медальоны?
— Я не знаю, — виновато произнесла Луна. — А что, это какая-то особенная древесина?
— Ну конечно! — воскликнул Ксенофилиус. — Это же древесина абиссинской смоковницы! Её очень трудно достать, в отличие от плодов этого дерева. Но у меня было припрятано несколько дощечек. И я сам выстрогал и отшлифовал эти медальоны.
— А в чём ценность этой древесины, папочка?
— Ты знаешь, что её плоды используются для приготовления Эйфорийного эликсира? — заговорщически понизил голос Ксенофилиус.
— Нет, — виновато вздохнула Луна, — мы такого ещё не учили.
Она знала от Северуса, что есть такое зелье, но понятия не имела о его составе.
— А-а-а… кажется, мы учили его на шестом курсе, — протянул Ксенофилиус. — Ну, неважно. Важно, что в древесине, как и в сушёных плодах, тоже содержится вещество, вызывающее радость. Так что тем, кто будет носить эти обереги, они принесут не только любовь, но и радость от неё.
— Папочка, какой же ты у меня молодец! — воскликнула Луна, вновь целуя отца в щёку и возвращая ему медальоны. – По-моему, замечательный подарок.
— Ещё бы, — Ксенофилиус довольно улыбался, польщённый похвалой дочери. — Ну, а теперь умывайся, ешь и будем собираться. Опаздывать на свадьбу неприлично. Впрочем, опаздывать — это вообще неприлично.
Умывшись, причесавшись и позавтракав, Луна пришла к себе в комнату и широко распахнула створки одёжного шкафа. Что же ей надеть на свадьбу? Что вообще надевают в таких случаях? Наверное, что-то очень торжественное и нарядное? А что у неё есть нарядного и торжественного одновременно? В эту минуту в комнату вошёл папа.
— Что ты собираешься надеть, капелька? — спросил он.
— Да вот, не знаю, что выбрать, — вздохнула Луна. — Наверное, вот эту парадную мантию?
Луна вынула из шкафа синюю мантию, специально купленную для торжественных случаев в Хогвартсе.
— Не думаю, что это будет правильным решением, — Ксенофилиус взял из рук дочери мантию, критически осмотрел её и повесил обратно в шкаф. — Мне кажется, свадьба — событие светлое и радостное. Поэтому лучше всего на это мероприятие надевать одежду солнечных цветов — на счастье. Понимаешь? Я вот собираюсь надеть ярко-жёлтую мантию.
— Тогда и я надену вот эту, — обрадовалась Луна, извлекая из шкафа мантию жёлтого цвета.
— Прекрасно, — одобрил её выбор Ксенофилиус. — В ней ты будешь излучать радость, словно солнечный свет.
Когда папа ушёл к себе, Луна надела мантию, взглянула на себя в зеркало и осталась довольна. Мантия будто и впрямь излучала положительную энергию — Луна ощутила, как настроение у неё поднимается без всяких видимых причин. Она причесала волосы. Чего-то в её образе не хватало. Но вот чего? Луна задумалась. Наверное, все волшебницы придут в шляпках. Или украсят чем-то свои причёски. Может быть, и ей стоит придумать что-то в качестве украшения?
Луна быстро спустилась вниз и выбежала во двор. Вдоль забора росло несколько подсолнухов. Им явно не хватало тепла и солнца, чтобы достичь величины их южных собратьев. Зато размер их цветков как раз подходил для того, чтобы стать украшением причёски. Цвет лепестков прекрасно гармонировал с оттенком мантии. Луна сорвала подсолнух и вернулась в дом. Встав перед зеркалом, она закрепила цветок в волосах и осталась очень довольна своим внешним видом.
— Капелька, ты готова? — услыхала она голос отца снизу.
— Да, папочка.
Луна вышла на лестницу и спустилась в кухню. Папа стоял у дверей в ярко-жёлтой мантии, глядя на которую казалось, что смотришь на солнце. На голове у него была надета шапочка с кистью, которая болталась перед самым кончиком его носа, а на шее красовалась золотая цепь с кулоном, символизирующим Дары Смерти.
— Ой, папа, какой же ты красивый, — воскликнула Луна.
— И ты у меня самая красивая, капелька, — ответил Ксенофилиус.
Он любовался дочерью, пока та спускалась по лестнице и теперь, когда она стояла прямо перед ним. Было в ней что-то такое… женственное. И эта новая, недавно зародившаяся женственность в сочетании с детской трогательностью и непосредственностью производила странное впечатление, от которого почему-то хотелось плакать. Но Ксенофилиус не стал зацикливаться на этом ощущении. Часы показывали без десяти три. Они с Луной вышли за порог. Ксенофилиус наложил на дом необходимые Запирающие и Защитные чары.
— Ты не забыл подарок? — напомнила Луна.
— Нет, вот он, — Ксенофилиус достал из кармана мантии блестящую коробочку и вновь отправил её на место. — Давай руку, капелька.
Луна взяла отца за руку и вместе с ним аппарировала к дому Уизли.
Они очутились в самом дальнем конце обширного двора в пёстрой толпе нарядных волшебников и волшебниц. Рядом с ними всё время кто-то аппарировал. Гости продолжали прибывать. Они выстраивались в процессию и двигались к виднеющемуся вдалеке большому белому шатру.
Поначалу Луна с интересом разглядывала экзотические цветы и зачарованных птиц, подрагивавших крыльями на шляпках волшебниц. Но, проходя вдоль грядок, раскинувшихся по обе стороны от дорожки, Луна громко вскрикнула, указывая рукой вглубь огорода:
— Смотри, папочка! Это же гномы!
И впрямь, обитатели огорода вылезли из своих нор и разглядывали толпу волшебников, проходящих мимо них с видимым неодобрением.
Ксенофилиус пригляделся повнимательней.
— Да, капелька, ты права, это — самые настоящие садовые гномы или, правильнее сказать, Gernumbligardensi.
— Папочка, а можно я поздороваюсь с ними? Мне хочется разглядеть их поближе.
— Конечно, можно. Только не задерживайся надолго, а то опоздаешь на церемонию.
— Хорошо, папочка!
Луна свернула с тропинки и направилась вглубь огорода к самой многочисленной группе существ, издалека напоминавших шевелящуюся кучу картошки. Подойдя к ним совсем близко, Луна улыбнулась: