— Ой, какие милые… Здравствуйте, гномы!
Она протянула руку, чтобы погладить одного из них. Но выскочивший вперёд самый рослый гном внезапно укусил её за палец.
— Ой! — вскрикнула Луна, отдёргивая руку. — Я же просто хотела поздороваться с вами.
И она направилась обратно к тропинке, потирая укушенное место, сопровождаемая громкими воплями гномов, состоявшими по большей части из непристойных ругательств.
Луна быстро отыскала глазами ярко-жёлтую мантию отца, которую трудно было не заметить в толпе, и направилась к нему. Увидев стоявшего рядом толстого рыжего мальчишку, выражение лица которого было точь-в-точь, как у Гарри, она, не задумываясь, произнесла:
— Привет, Гарри.
— Э-ээ… меня зовут Барни, — ответил впавший в замешательство Гарри.
— О, так ты и имя переменил? — весело спросила Луна.
— Но как ты меня узнала?..
— Да просто по выражению лица, — ответила она.
И только тут до неё дошло, что не стоило так громко кричать об этом, ведь Гарри нарочно выпил Оборотное зелье, чтобы никто из гостей не узнал его и не выдал его местонахождение. Мало ли кто мог прийти на свадьбу!
Папа, тем временем, закончил беседу со знакомым волшебником и обернулся к Луне.
— Смотри, папочка, меня гном укусил!
— Чудесно! Слюна гномов благотворна до крайности! — сообщил мистер Лавгуд, хватаясь за палец дочери и оглядывая кровоточащие прокусы.
— Луна, любовь моя, если тебе захочется блеснуть сегодня своими талантами — вдруг тебя охватит желание пропеть оперную арию или почитать что-нибудь на русалочьем языке, — не противься ему! Это может оказаться даром Gernumbli!
Рон, как раз в это время проходивший мимо, громко фыркнул.
— Рон может смеяться сколько угодно, — невозмутимо сказала Луна, когда Гарри провожал ее и Ксенофилиуса к их местам, — но отец провел очень серьезные исследования магии Gernumbli.
— Вот как? — сказал Гарри, давно уже решивший для себя, что оспаривать странноватые воззрения Луны или ее отца дело пустое. — А ты не хочешь перевязать чем-нибудь палец?
— О нет, все хорошо, — ответила Луна, с мечтательным выражением посасывая укушенный палец и оглядывая Гарри с головы до ног. — А ты хорошо выглядишь. Я сказала папочке, что большинство гостей скорее всего придут в парадных мантиях, но он считает, что на свадьбу лучше всего облачаться в солнечные цвета — на счастье, понимаешь?
Она поплыла к отцу, и уселась рядом с ним на хрупкий золочёный стул — один из многочисленных расставленных рядами стульев под сводом белого шатра. Луна огляделась по сторонам. Столбы, на которых держался шатер, были увиты белыми и золотистыми цветами. Прямо посередине шатра была расстелена пурпурная ковровая дорожка, ведущая от входа к тому месту, где Биллу и Флер предстояло вскоре стать мужем и женой. Прямо над этим местом разместилась гигантская связка золотистых надувных шариков. Сквозь белоснежный полог шатра просвечивало яркое летнее солнышко, делая всё вокруг беспечным и радостным.
На какое-то время Луна, поддавшись всеобщему приподнятому настроению, забыла о том, что случится сегодня вечером. Идя сюда, она решила, что не будет думать о плохом, чтобы не портить себе праздник. Но, случайно подумав о том, что все эти весёлые радостные люди ничего не знают о предстоящих мрачных переменах в их жизни, Луна уже не могла вернуть себе прежнюю беззаботность. Со стороны могло показаться, что она задумчиво разглядывает окружающую обстановку и рассаживающихся вокруг неё людей, но мысли Луны блуждали где-то далеко — там, где готовился переворот и захват власти ужасным красноглазым монстром. Там, где сейчас находился Северус…
Нагретый солнцем шатёр наполнили трепетные предвкушения, негромкий говорок сидевших в нём людей время от времени перемежался вспышками возбужденного смеха. По проходу прошли, улыбаясь и кивая родственникам, мистер и миссис Уизли — последняя облачилась сегодня в новую аметистовую мантию и подобранную ей в тон шляпку.
Мгновение спустя в дальнем конце шатра возникли Билл и Чарли, оба в парадных мантиях и с большими белыми розами в бутоньерках. Зазвучала исходящая, казалось, прямо из золотистых шаров музыка, и все смолкли.
Общий вздох вырвался у всех гостей, когда в проходе появились мсье Делакур и Флёр. Флёр словно плыла, мсье Делакур подпрыгивал на ходу и радостно улыбался. На Флёр было совсем простое белое платье, казалось, источавшее сильный серебристый свет. Как правило, рядом с её сияющей красотой люди словно тускнели, сегодня же этот свет делал более прекрасными всех, на кого он падал. Джинни и Габриэль, обе в золотистых платьях, выглядели красивее обычного, а когда Флёр приблизилась к Биллу, стало казаться, что он даже и не встречался никогда с Фенриром Сивым.
— Леди и джентльмены, — произнёс певучий голос, и Луна с лёгким потрясением увидела того же маленького, с клочьями волос на голове волшебника, что распоряжался на похоронах Дамблдора, — он стоял теперь перед Биллом и Флёр, — мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец…
Луна, не отрываясь, смотрела на жениха и невесту. В этот момент она забыла обо всём на свете — и о предстоящем захвате Министерства тоже. Она вдруг представила себя на месте Флёр — в сияющем белоснежном платье и с диадемой в струящихся по плечам волосах. А рядом… Рядом она представила Северуса — строгого и серьёзного, в великолепной чёрной мантии, слегка напряжённого и будто подсмеивающегося над собой в роли жениха. Вот он, стоя перед всеми многочисленными гостями берёт Луну за руку и смотрит на неё с нескрываемым восхищением, забыв о гостях…
— Северус Тобиас, берёте ли вы Луну Лавгуд?
Сердце Луны бешено колотилось. Видение захватило её целиком. Ах, если бы это было правдой! Стоя перед всеми, не таясь, назвать его своим мужем, и чтобы не нужно было ни от кого прятаться, хитрить, обманывать. Чтобы с гордостью называться миссис Снейп. Захотел бы Северус этого? Согласился бы, стоя перед толпой гостей, назвать Луну своей женой? Наверное, нет. Он не любитель подобных действ, особенно если приходится играть в них главную роль. А если не перед толпой? Если только он, Луна и папа? Главное, чтобы Северус смотрел на неё восхищёнными глазами, и кто-то рядом произнёс: «В таком случае я объявляю вас соединёнными узами до скончания ваших дней».
Луна медленно возвращалась в реальность. Она огляделась по сторонам. Сидевшие в первом ряду миссис Уизли и мадам Делакур негромко рыдали в кружевные тряпицы. Трубные звуки, донёсшиеся из задних рядов, давали ясно понять, что и Хагрид извлёк из кармана скатёрку, заменявшую ему носовой платок.
Волшебник с клочкастой головой поднял над Биллом и Флёр палочку, и серебристые звёзды осыпали новобрачных словно дождём, спирально завиваясь вокруг их теперь приникших одно к другому тел. Так вот кто произнёс эти слова о соединении узами до скончания дней!
Фред и Джордж первыми захлопали в ладоши, золотистые шары над головами жениха и невесты лопнули, и из них вылетели и неспешно поплыли по воздуху райские птицы и золотые колокольца, вливая пение и перезвон в общий шум.
— Леди и джентльмены, — провозгласил клочковолосый маг, — прошу всех встать!
Все встали, клочковолосый взмахнул волшебной палочкой. Стулья, на которых сидели гости, грациозно взвились в воздух, матерчатые стены шатра исчезли — теперь все стояли под навесом, державшимся на золотистых столбах, и прекрасный, залитый солнечным светом сад обступил гостей со всех сторон вместе с лежащим за ним сельским пейзажем. А следом из центра шатра пролилось жидкое золото, образовав посверкивающий танцевальный настил, висевшие в воздухе стулья расставились вокруг маленьких, накрытых белыми скатертями столов, приплывших вместе со стульями на землю, а на сцену вышли музыканты в золотистых костюмах.
Повсюду засновали официанты с серебряными подносами, на которых стояли бокалы с тыквенным соком, сливочным пивом и огненным виски или лежали груды пирожков и бутербродов.
Ксенофилиус отправился к новобрачным, чтобы вручить им свадебный подарок. Луна в одиночестве сидела за столиком, всё ещё взволнованная видениями их с Северусом свадьбы. Внезапно перед ней возникли Гарри, Рон и Гермиона.