— Ты права, капелька. Я не буду ничего писать. Надеюсь, что власть этого чудовища продлится недолго. А пока…
— А пока не будем ввязываться в политику. Да, папа? — продолжила Луна.
— Да, — с явным сожалением вздохнул отец.
Услыхав это, Луна испытала некоторое облегчение. Может, ей и впрямь удалось убедить папу, и он не выкинет номер на манер того, который случился после её откровений. Но на всякий случай Луна решила тщательно следить за содержанием статей в их журнале и не пропускать ни одного выпуска, в котором окажется что-то, угрожающее отцу.
Ближе к обеду Луна получила сообщение от Северуса: «Я дома. Встретимся сегодня ночью». Как всегда, в предвкушении встречи, сердце Луны радостно забилось. Только бы ничего не изменилось к вечеру! Лишь бы ей удалось обнять Северуса сегодня!
К счастью для обоих, ничто не помешало свиданию. Прощаясь с Луной после чудесной ночи, Северус вручил ей пузырёк с зельем сна без сновидений.
— Три капли в чашку с чаем, — коротко проинструктировал он Луну, хоть она и сама прекрасно знала, сколько снадобья нужно налить папе, чтобы он спокойно проспал всю ночь, не просыпаясь. Правда, ещё не было случая, чтобы он проверял по ночам, на месте ли Луна. Но закон подлости никто не отменял, а рисковать им было нельзя. Вдруг именно в эту ночь папа изменит своей привычке? Лучше подстраховаться, тем более что никакого вреда это зелье не принесёт.
Луна кивнула.
— Я напишу, как только он уснёт, — сказала она. — И выйду к калитке.
— Да, — подтвердил Северус.
Мысль о том, что Луна окажется у него в доме, почему-то волновала его. Он и сам не мог бы сказать — почему. Ведь она видела этот дом его глазами, когда её сознание полностью становилось сознанием Снейпа. Так чего же он боится? Впечатления, которое произведёт на Луну его убогое жилище? Вряд ли. Он знал, что Луна не осуждает его за убожество обстановки, к которой он привык. Так что же тогда его тревожит? Возможно, её посещение значит для него нечто большее, чем совместное приготовление зелья? Может быть, приведя её к себе домой, он как бы намечает возможность чего-то большего в их отношениях? Словно предлагает примерить ей свой дом на себя и боится, что он ей не подойдёт?
А действительно, хотел бы он, чтобы у его дома появилась хозяйка? Странная, немного ненормальная, но способная отогреть своим теплом не только самого Снейпа, но и холодные мрачные стены его жилища. И расписать их волшебными узорами, которые скроют все тяжёлые воспоминания его безрадостного детства.
Снейп не знал ответа на этот вопрос. И потому перспектива встречи Луны с его домом вызывала у него довольно неприятное напряжение. Но встреча эта была неизбежна, а потому Северус послал своё беспокойство к драккловой матери и решил лишний раз не накручивать себя. «Она придёт туда только по необходимости, — говорил он себе. — Только потому, что нет другого места для приготовления зелья».
Луна всё сделала так, как они обсуждали с Северусом. За ужином ей удалось незаметно капнуть в папину чашку с чаем три капли зелья сна без сновидений. Вскоре Ксенофилиус стал громко зевать и тереть глаза, словно маленький ребёнок, который очень хочет спать, но не желает признавать этого, изо всех сил противясь уговорам лечь в кроватку. Впрочем, его не нужно было уговаривать. Зевнув так, что чуть не вывихнул челюсть, Ксенофилиус с трудом выбрался из-за стола и сонно пробормотал:
— Что-то я устал сегодня, капелька. Глаза слипаются. Пойду-ка я прилягу.
— Хорошо, папочка. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — невнятно пробубнил Ксенофилиус, с трудом взбираясь по винтовой лестнице.
Луна нырнула к нему под руку и довела до постели. Усадив его на краешек кровати, она заботливо стащила с него домашнюю мантию, похожую на маггловский халат, после чего папа завалился на бок и сладко засопел, а Луне пришлось снимать с него домашние шлёпанцы с загнутыми на средневековый манер носками и закидывать его ноги на постель. Она заботливо укрыла отца одеялом, постояла рядом, нагнулась, коснулась губами его небритой щеки и, прошептав:
— Прости, папа, — нежно погладила его длинные белые волосы.
Выйдя из отцовской спальни, Луна аккуратно прикрыла дверь и поднялась к себе, терзаемая чувством вины. Как бы ей хотелось ничего не скрывать от него. Чтобы папа сам отпустил её со словами: «Иди, капелька. Это очень нужное зелье. Вам просто необходимо приготовить его вместе». И тогда ей не надо было бы врать и изворачиваться. И подливать усыпляющее зелье родному отцу.
Несмотря на подавленное настроение, Луна быстро переоделась в скромную тёмно-синюю мантию и написала на ободке галлеона: «Выхожу к калитке». Покинув дом со всеми необходимыми мерами предосторожности, Луна заперла входную дверь, быстро пересекла двор и очутилась у калитки. Северус уже был там — она почувствовала это сразу, хоть он и оставался невидимым, пока она не вышла наружу. В этот момент Северус снял с себя дезиллюминационное заклинание, чтобы Луна убедилась — это действительно он.
— Всё в порядке?
— Да. Папа спит.
— Тогда поторопимся.
Северус взял её за руку, и они мгновенно аппарировали в грязно-размытый ночной мрак тупика Прядильщиков, наполненный холодным смрадным дыханием протекающей неподалёку речушки.
Быстро придя в себя после аппарации, Луна попыталась оглядеться по сторонам и невольно поёжилась. Она вспомнила ощущения, которые испытывал Северус при мысли об окрестностях родного дома. Это были и её воспоминания. Но одно дело — видеть всё глазами Северуса и воспринимать его чувствами и совсем другое — ощущать всё, как Луна, через призму своего собственного сознания. И Луна ощущала — остро, с неподдельным интересом, сверяя свои впечатления с теми, что видела в сознании Северуса.
Они стояли в полной темноте у последнего дома в переулке, где не светился ни один фонарь. На фоне тёмного неба ещё более тёмным и мрачным силуэтом смутно вырисовывалась громадная дымовая труба заброшенной фабрики. Луна не видела булыжной мостовой у себя под ногами, но точно знала, что она грязная и заплёванная — такая, какой всегда видел её Северус. Не видела она и безжизненных опустевших домов с разбитыми и заколоченными окнами, но точно знала, что они, будто грязные слепые калеки, окружают дом Северуса. Дом, в который они сейчас войдут. Вместе.
Северус взмахнул палочкой. Дверь отворилась. Он пропустил Луну вперёд и, когда она робко шагнула внутрь, поспешил запереть дверь и наложить на неё все необходимые заклинания. Пока он делал это, Луна оставалась на месте, оглядываясь по сторонам. Да, именно так она всё это и представляла по воспоминаниям Северуса.
Крошечная, слабо освещённая гостиная производила впечатление не то тюремной камеры, не то палаты в клинике для умалишенных. Полки по стенам были сплошь уставлены книгами, большей частью в старинных коричневых или чёрных кожаных переплётах. Потёртый диван, старое кресло и колченогий столик стояли тесной группой в лужице тусклого света от люстры со свечами, свисавшей с потолка. Помещение выглядело неухоженным, как будто здесь давно никто не жил, что, впрочем, соответствовало действительности. Луна поёжилась. Она знала, что Северус чувствует себя комфортно в этой мрачной гостиной. Но ей самой было здесь неуютно. Эти двойственные ощущения, странная смесь чувств Северуса с её собственными, были непривычными и вносили в ясный мир Луны нотки тревожного диссонанса.
Северус закончил возиться с дверью и теперь, стоя в сбоку от Луны, с интересом наблюдал за её реакцией. Почувствовав на себе его взгляд, Луна повернула голову и слабо улыбнулась Северусу.
— Мрачно? — усмехнулся он. Уголок его рта привычно пополз вверх.
— Немного, — кивнула Луна. — Но…
Северус вопросительно приподнял бровь, молча ожидая продолжения.
— Но это место очень подходит тебе. В этой комнате ты чувствуешь себя…
Луна хотела сказать «уютно», но поняла, что это слово совершенно не подходит ни к комнате, ни к Северусу.