— Се-е-еверу-у-ус… — только и смогла выдавить она, прижимаясь к нему всем телом, пряча лицо у него на груди и до боли обхватив руками его шею. Она забилась в беззвучных рыданиях, выплёскивая из себя весь ужас и напряжение, пережитые ею накануне. Луна не плакала в заточении, стараясь держаться мужественно и стойко. А сейчас она испытала такое облегчение, что слёзы из глаз катились ручьём, а тело содрогалось в крепких объятиях Северуса.
Он слегка отстранил Луну и, взяв в ладони её заплаканное лицо, внимательно заглянул в него. От вида её заплывшего глаза и ссадины на щеке, губы Северуса побелели, глаза стали непроницаемыми. Он осторожно усадил Луну на кровать, а сам направился к шкафчику с зельями. Выбрав нужные снадобья, Северус вернулся. Прежде всего он налил в стакан с водой Успокаивающее зелье и протянул его Луне, которая послушно выпила его. Потом он открыл склянку с мазью и стал осторожно смазывать ею щёку Луны. Она задержала его ладонь у своего лица и крепко прижалась к ней щекой.
— Меня забрал оттуда Токи? — спросила она.
— Да. Но тебе придётся вернуться туда, чтобы твоё отсутствие не навлекло подозрений на меня и не принесло неприятностей твоему отцу.
Луна понимающе кивнула.
— А если меня там хватятся? — спросила она.
— Сейчас там дежурит Токи. Как только кто-то станет подходить к двери, он вернёт тебя обратно. Кстати, Олливандера он усыпил. Не говори ему ничего о своих отлучках.
— Хорошо, — Луна улыбнулась и обняла Северуса за пояс, прижавшись лицом к его груди.
— Поешь.
Северус взмахнул палочкой, и рядом с кроватью очутился небольшой столик. На тарелке, накрытой прозрачной крышкой, лежала порция картошки пюре и кусок жареной курицы. Рядом, на меньшей тарелочке — кусок пудинга. В фарфоровом чайнике заваривался горячий чай. В вазочке были горкой наложены конфеты и печенье.
Луна с аппетитом принялась за еду. Северус с удовольствием наблюдал за ней. Раз ест с аппетитом, значит, здорова. У него отлегло от сердца.
— А ты? — спросила она, дожёвывая очередной кусок.
— Я ужинал, — ответил он.
— А чаю со мной попьёшь?
— Чаю попью, — согласился Северус, взмахом волшебной палочки призывая на стол ещё одну тонкую фарфоровую чашку.
Они пили чай и кормили друг друга конфетами. Время от времени они счастливо хохотали, словно забыв, при каких обстоятельствах встретились. Луна рассказывала о том, что с ней произошло после отъезда из Хогвартса, и в её рассказе не было ничего страшного и трагичного. Могло показаться, что разговор идёт не о пытке Круциатусом, а о каком-то весёлом приключении.
— Ложись спать, — сказал Северус, когда со сладостями было покончено. — Тебе надо выспаться в нормальной постели.
— А можно мне сначала помыться? — спросила Луна.
— Конечно, можно. Только вот одежду тебе менять нельзя, чтобы не вызывать подозрений.
— Жаль, — вздохнула Луна. — А ты можешь хотя бы очистить её с помощью заклинания? А то мою палочку у меня отобрали.
— Очищу. Только мойся побыстрее. Если Токи придётся забирать тебя из-под душа, ты окажешься голой и мокрой на своём тюфяке рядом со стариком Олливандером.
— Ой, — испугалась Луна. — Я быстро.
Впрочем, эту ночь, как и все последующие, она провела в спальне Северуса до самого утра. В Малфой-мэноре о ней, кажется, все забыли. И лишь Петтигрю регулярно дважды в день приносил пленникам воду и скудную еду.
Поначалу Луна лишь отсыпалась в объятиях Северуса. Оба не хотели давать волю страсти, опасаясь — вдруг Луне придётся внезапно возвращаться в камеру в самый неподходящий момент. Но вскоре, убедившись, что по ночам пленников никто не тревожит, они осмелели и провели несколько незабываемых ночей, осыпая друг друга бурными ласками и даря непередаваемое наслаждение, тем более острое, что оно было приправлено угрозой реальной опасности.
Рождественский вечер, как и новогоднюю ночь, они провели, сидя на полу у камина в обнимку друг с другом. Ковёр под ними был почти таким же пушистым, как в гостиной Малфой-мэнора. Огонь в камине дарил им мягкое тепло, от которого становилось так уютно и спокойно. Они сидели, обнявшись, глядя в каминное пламя. Ужин Токи накрыл им тут же, на полу, расстелив небольшую скромную скатерть. Северус угостил Луну бокалом эльфийского вина. Оно было некрепким, но с непривычки ударило Луне в голову. Девочку накрыла волна эйфории. Она смеялась и болтала без умолку. Как же ей было хорошо тогда! Северус молча наблюдал за ней, и по его бледным тонким губам бродила слабая, непривычная, несвойственная ему улыбка. Луна была счастлива — и ему было сказочно хорошо от того, что он смог подарить ей это счастье. И, так выходило, что это её состояние автоматически передавалось ему. Он сейчас на себе испытывал главный, пожалуй, закон Любовной магии — делая счастливым любимого человека, становишься счастлив сам. Только так, а не иначе.
- Теперь ты можешь взглянуть на мой подарок, – сказала Луна Северусу в Рождественский вечер.
Ему не хотелось вставать с пола и выпускать Луну из своих объятий. Но призвать свиток из наглухо запечатанного ящика стола при помощи Акцио было невозможно. Пришлось подняться, чтобы снять с ящика защитные чары.
Развернув свиток, Северус увидел сделанный Луной рисунок на пергаменте. На рисунке был изображён он сам в момент, когда, возвышаясь над Луной, он достигал пика наслаждения. Его лицо при этом было столь одухотворённым и прекрасным, что Северус не поверил глазам – неужели это он? Он медленно перевёл удивлённый взгляд с рисунка на Луну.
- Ты правда такой в эти моменты, – подтвердила она, наслаждаясь его недоумением. – Самый-самый красивый.
- Спасибо, – с трудом выговорил Северус, теребя и без того расстёгнутый ворот рубашки, словно пытался ослабить его.
Он уселся рядом с Луной, притянул её голову к себе и крепко поцеловал в губы.
- Неужели ты действительно видишь меня таким? – недоверчиво спросил он, когда их долгий поцелуй прервался.
- Ещё более красивым, – ответила Луна. – Просто я не очень хороший художник и не могу передать всей красоты того, что вижу.
В течение трёх месяцев, пока Луна находилась в плену, они провели порознь лишь несколько ночей. Два раза Волдеморт вызывал к себе Северуса и беседовал с ним почти до утра. Ещё одну ночь Снейп посвятил делу особой важности, о котором рассказал Луне лишь в следующую их встречу.
Комментарий к Глава 71 https://vk.com/photo238810296_457241750
====== Глава 72 ======
Bear McCreary\Every Guest Gets a Fantasy
Bear McCreary\Witch of the Woods
Это случилось к вечеру на второй день после Рождества. Снейп только что поднялся из-за стола в директорском кабинете с намерением идти в свою маленькую лабораторию, чтобы скоротать время до наступления ночи, занимаясь любимым делом. Мельком взглянув на стену с портретами директоров Хогвартса, он заметил, что Финеас Найджелус торопливо возвращается в свою пустовавшую доселе раму.
— Директор! Они разбили палатку в лесу Дин! Грязнокровка…
— Я не желаю слышать это слово! — гневно воскликнул Снейп.
— В общем, эта Грейнджер назвала местность, когда открывала сумку, я слышал!
— Прекрасно. Очень хорошо! — воскликнул Дамблдор с портрета за директорским креслом. — Теперь бери меч, Северус! Не забывай, что он даётся лишь отважному и в крайней нужде и Гарри не должен знать, что даёшь его ты! Если Волдеморт прочтёт мысли Гарри и увидит, что ты действуешь в пользу мальчика…
— Знаю, — коротко сказал Снейп. Он подошёл к портрету Дамблдора и потянул за него. Портрет выдвинулся из стены, открывая тайник. Снейп достал меч Гриффиндора.
— И вы по-прежнему не хотите сказать мне, почему Гарри непременно должен получить меч? — спросил Снейп, надевая дорожную мантию.
— Пожалуй, нет, — ответил портрет Дамблдора. — Он сам разберётся, что с ним делать. Будь очень осторожен, Северус, боюсь, они тебя могут плохо встретить после истории с Джорджем Уизли…
— Не беспокойтесь, Дамблдор, — сказал Снейп холодно, скрываясь за дверью спальни. — У меня есть план…
Быстро наложив Заглушающие чары, Снейп позвал Токи.
— Отправляйся к мисс Лавгуд, — приказал он. — Скажи, что сегодня ей придётся ночевать в камере. Разумеется, так, чтобы видела и слышала тебя только она. На ночь останешься с ней и будешь охранять её на случай непредвиденных обстоятельств. Если таковые случатся, доложишь мне. Но только когда я буду здесь, в этом кабинете и один. Если будет угрожать опасность её жизни и здоровью — переместишь её сюда.