— На счёт три, — сказал Гарри.
«Ну наконец-то», — подумал Снейп, напрягаясь всем телом, готовый в любую минуту прийти на помощь незадачливым охотникам за хоркруксами. Поттер вперил взгляд в лежавший на камне медальон.
— Раз… два… три… Откройся!
Последнее слово прозвучало рычащим шипением. Снейп не видел, что произошло с медальоном. Он лишь услышал хриплый голос Поттера:
— Бей!
Уизли занёс меч, готовый разрубить им то, что находилось внутри медальона и чего Снейп не мог увидеть, стоя в своём укрытии. Внезапно он услышал голос, не узнать который не мог. Внутри Снейпа всё похолодело, но он остался на месте, лишь крепче сжав в руке волшебную палочку.
— Я видел твое сердце, и оно — моё!
— Не слушай его! — прохрипел Гарри. — Бей!
— Я видел твои сны, Рональд Уизли, я видел твои страхи. То, о чем ты мечтаешь, может сбыться, но и то, чего ты боишься, может сбыться тоже…
— Бей! — заорал Гарри. Его голос эхом прокатился между деревьями.
Даже оставаясь на своём месте, Снейп заметил, как дрожит клинок в руках Уизли. «Да бей же ты!» — мысленно приказывал он мальчишке. Но тот стоял, словно загипнотизированный, не в силах отвести глаз от зловещего медальона.
— Нелюбимый сын у матери, которая всегда мечтала о дочери… И девушку не сумел удержать, она предпочла твоего друга… Вечно на вторых ролях, вечно в тени…
— Рон, бей скорее! — рявкнул Гарри.
И тут Снейп увидел, как над камнем, на котором лежал медальон, стали подниматься и расти две фигуры — по плечи, потом по пояс, потом по щиколотку — и вот они уже стояли, покачиваясь, словно деревья с одним общим корнем. Поттер и Грейнджер. Вместе.
— Рон! — крикнул Поттер, но призрачный Гарри уже говорил голосом Волдеморта, а Рон, как зачарованный, смотрел ему в лицо.
— Зачем ты вернулся? Нам было лучше без тебя, мы были счастливы, мы радовались, что ты ушёл… Мы смеялись над твоей глупостью, над твоей трусостью, над твоим самомнением…
— Самомнением! — подхватила призрачная Грейнджер. Она была гораздо красивее настоящей, но она наводила страх, раскачиваясь и насмехаясь над Роном, который смотрел на неё с ужасом и всё-таки не мог отвести глаз, бессильно опустив руки с мечом. — Кому ты нужен, когда рядом Гарри Поттер? Что ты сделал в своей жизни, чтобы сравниться с Избранным? Кто ты такой против Мальчика, Который Выжил?
— Бей, Рон, бей! — кричал Гарри, но Уизли стоял неподвижно, широко раскрыв глаза, не в силах отвести их от призрачных Гарри с Гермионой. Их волосы развевались языками пламени, глаза горели красным, голоса звучали зловещим дуэтом. Сердце Снейпа будто сжали ледяные пальцы. Да, этот монстр знал, какие струны в душе человека следует задеть, на какие точки надавить, чтобы тот добровольно пошёл за ним куда угодно и был готов выполнить любой приказ.
— Твоя мама хотела, чтобы я был её родным сыном, — глумился фальшивый Гарри, — она сама так говорила, она бы рада была променять тебя на меня…
— Его бы всякая предпочла, ни одна женщина тебя не выберет! Ты ничтожество рядом с ним, — проворковала призрачная Грейнджер и, как змея, обвилась вокруг призрачного Поттера, сжимая его в объятиях. Их губы встретились. На лице Уизли отразилась мука, так хорошо знакомая самому Снейпу — мука, о которой он стал постепенно забывать в целительных объятиях Луны, но которая продолжала жить где-то в глубине его израненной души. «Ну, давай же!» — мысленно то ли приказывал, то ли умолял Снейп.
Будто услышав его, Уизли высоко поднял меч дрожащими руками.
— Давай, Рон! — завопил Гарри. Уизли замер на секунду, глядя на него.
— Рон!!!
Сверкнул меч, послышался звон металла, потом протяжный вопль. Поттер стоял, выставив вперёд волшебную палочку. Снейп поймал себя на том, что стоит почти в такой же позе, готовый в любую минуту помчаться на помощь. Но сражаться было не с кем. Жуткие копии Поттера и Грейнджер исчезли. Уизли стоял с мечом в опущенной руке, тяжело дышал и, кажется, плакал.
Поттер нагнулся, поднимая с земли остатки уничтоженного хоркрукса. Звякнул меч — Уизли уронил его и рухнул на колени, схватившись за голову. Снейп со своего места видел, как его трясёт. Он понимал состояние мальчишки и где-то даже сочувствовал ему. Поттер сунул в карман то, что осталось от медальона, подошёл к другу, встал рядом с ним на колени и осторожно положил руку ему на плечо.
— Когда ты ушёл, — очень тихо заговорил он, — она плакала целую неделю. Может, и дольше, но так, чтобы я не видел. Мы целыми вечерами вообще не разговаривали. Без тебя… — он осёкся и, помолчав, продолжил: — Она мне как сестра. Я люблю её как сестру, и она, я думаю, так же ко мне относится. И всегда так было. Я думал, ты знаешь.
Уизли не ответил. Он отвернулся от Поттера и шумно высморкался в рукав. Гарри встал и отошёл туда, где валялся громадный рюкзак Уизли, который тот бросил, когда бежал вытаскивать Поттера из воды. Гарри взвалил рюкзак на спину и вернулся к Рону. Тот поднялся на ноги, очевидно, вполне овладев собой.
— Извини, — сказал он севшим голосом. — Я жалею, что ушёл. Знаю, я поступил как…
Он огляделся, будто надеялся, что из темноты к нему прилетит достаточно ругательное слово.
— Ты сегодня вроде как всё это наверстал, — сказал Поттер. — Вытащил меч. Прикончил хоркрукс. Мне жизнь спас.
— Звучит куда круче, чем всё было на самом деле, — пробормотал Уизли
— А оно всегда звучит куда круче, чем было на самом деле, — ответил Поттер. — Я тебе уже много лет об этом талдычу.
Они одновременно шагнули друг другу навстречу и обнялись.
— Теперь бы ещё найти палатку, — заметил Гарри, когда они отступили друг от друга.
«Ну, кажется всё, — с облегчением подумал Снейп, когда друзья скрылись в чаще. — Драма благополучно завершилась. Как и моя миссия на сегодня. Хм… Оказывается, Уизли пытался отписаться от их увеселительного мероприятия. Пытался, но не смог… Надеюсь, они до утра найдут палатку?»
Дождавшись, пока голоса и шаги полностью затихнут, Снейп аппарировал к воротам Хогвартса и, быстро преодолев путь до входной двери, вошёл внутрь. Стояла глубокая ночь, и он, никем не замеченный, прошёл к себе в кабинет. Взмахом волшебной палочки развернул кресло лицом к стене с портретами директоров и резко уселся в него, предварительно сбросив мантию. Закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, Снейп молча смотрел на портрет Дамблдора, не собираясь первым начинать разговор. Дамблдор, в свою очередь, тоже вглядывался в Снейпа, устремив на него лучистый взгляд над очками-половинками. Эта игра продолжалась несколько секунд, пока Дамблдор не сдался и не заговорил первым:
— Ну, Северус, как успехи?
— Неоспоримы, — голос Снейпа был холоден и бесстрастен. — Меч доставлен получателю и сразу же использован им по назначению.
— Что это значит, Северус? Гарри воспользовался мечом? Для чего?
— Видите ли, Альбус… Я счёл уместным спрятать этот предмет на дне небольшого озерца в лесу. Признаться, мне казалось, извлечь его оттуда для Избранного окажется не таким уж сложным делом. По крайней мере, зная, сколько времени вы потратили на занятия с ним, я был вправе рассчитывать, что ему знакомы Согревающие чары. Впрочем, можно было обойтись и без них. Если не лезть под лёд с хоркруксом на шее.
Дамблдор на портрете явно встревожился.
— Он стал тонуть? Медальон потянул его под лёд?
— Представьте себе.
— Тебе пришлось вытаскивать его? — Дамблдор встревожился ещё сильнее.
— Отнюдь. Откуда ни возьмись, явился Уизли. Как я понял из их последующего разговора, он пытался бросить Поттера с Грейнджер и всю эту затею с блужданиями неизвестно где в поисках неизвестно чего. Но передумал и вернулся как раз вовремя, чтобы вытащить из проруби и Поттера вместе с его шейным украшением, и меч.
— Они уничтожили хоркрукс? — нетерпеливо спросил Дамблдор.
— Да. Уизли разрубил его после долгих колебаний.
— Почему не Гарри?
— Он верно рассудил, что, поскольку меч со дна достал Уизли, то ему и карты в руки. Кстати, Альбус… Почему нельзя было сообщить мне о том, для чего я должен доставить Поттеру эту вещицу? Из вашей вечной привычки использовать меня втёмную?