Северус боролся с желанием тут же освободить Луну от её новой мантии и зацеловать её всю, с головы до ног. Но мысль о том, что она проголодалась, сидя в сырой душной камере, остановила его. Он постарался взять себя в руки и, завершив поцелуй, подвёл Луну к накрытому столу. От вида и запаха стоявших на нём блюд у Луны потекли слюнки. Только теперь она почувствовала, что действительно проголодалась.
Она уселась за стол, с нетерпением наблюдая, как Северус с помощью заклинания открывает бутылку вина и наливает его в бокалы.
— Раз ты уже взрослая, то и отмечать твоё совершеннолетие мы будем по-взрослому, — заявил он, подавая ей бокал. — Спасибо, что ты уже выросла. Хвала Мерлину, на мне теперь одним обвинением меньше, — с иронией добавил он.
Луна пригубила вино. Оно оказалось сладким и немного терпким. Вкус ей понравился, и она сделала несколько небольших глотков. Северус с интересом наблюдал за ней. По его губам бродила едва заметная тень улыбки.
— Ешь, — усмехнулся он, когда Луна поставила бокал на стол. — А то запьянеешь, начнёшь буйствовать… Дамблдор на портрете услышит — что я ему скажу?
Луна прыснула со смеху. Вино оказалось крепким и уже успело немного ударить ей в голову.
— Скажешь, что твой домовой эльф решил себя наказать и в этом порыве переломал тебе всю мебель.
Сейчас Луне было всё равно, что подумает о ней Северус. Она не боялась показаться перед ним глупой. Он с удовольствием смотрел, как Луна за обе щёки уплетает угощение. Сам он ел и пил мало — в последнее время аппетит напрочь покинул его, и он заставлял себя есть через силу, чтобы поддерживать организм в рабочем состоянии.
Когда Луна утолила первый голод, Северус извлёк откуда-то шкатулку, украшенную скромной деревянной резьбой. Открыв её, он показал Луне содержимое — стоявшие в два ряда восемь пузырьков с зельями.
— Это — аптечка первой помощи при воздействии зелий и заклинаний, — сказал он. — Никогда не будет лишней, если имеешь дело с Упивающимися смертью и с Тёмным лордом.
Он стал по очереди вынимать пузырьки, демонстрируя их Луне и после устанавливая на место:
— Тут обезболивающее — неплохо помогает после Круциатуса. Животворящий эликсир — придаёт сил. Костерост — на случай переломов. Крововосполняющее — при потере крови в результате ранения. Настойка растопырника… Ты знаешь её действие. Охранное зелье… А это… — он бережно вынул следующий флакон. — Это — зелье противостояния Империусу. Ну и Зелье противостояния Веритасеруму.
Северус установил все пузырьки на место.
— А вот тут, — он указал на оставшееся свободным от флаконов место, — несколько безоаров.
Его тонкие пальцы извлекли парочку камешков. Северус подержал их на ладони и вложил обратно. Закрыл шкатулку, уменьшил её и отдал Луне со словами:
— Спрячь в свой потайной карман и не забывай о ней в экстренных случаях.
Луна поднялась и, перед тем, как спрятать шкатулку в потайном кармане мантии, подошла к Северусу, нежно обняла его сзади и тихонько прошептала ему на ухо:
— Спасибо, любимый, — потеребив губами мочку и проведя за ухом кончиком языка.
По телу Северуса пробежала лёгкая дрожь. Желание нарастало, но он всё ещё был в состоянии контролировать его.
Когда Луна вернулась на своё место за столом, их бокалы были вновь наполнены вином.
— За то, чтобы эта шкатулка никогда тебе не пригодилась, — Северус приподнял бокал и выпил его до половины.
Луна сделала несколько небольших глотков. Её голова приятно кружилась. Сейчас девочка была просто и бесхитростно счастлива, забыв обо всём на свете, кроме того, что она находится рядом с любимым и любящим её человеком. Не было ни сырой вонючей камеры, ни Волдеморта, ни Упивающихся — только она и Северус. И ощущение огромной всепоглощающей радости от этого.
Луне казалось, что в устремлённом на неё взгляде Северуса сквозит непривычная мягкость. Может быть, причиной тому было выпитое ею вино. А может, сегодня он и впрямь испытывал необычную нежность, глядя на неё. Во всяком случае, Луна с наслаждением купалась во взгляде его глубоких чёрных глаз, мечтая полностью утонуть в их непроницаемой бездонности. От вида разомлевшей Луны губы Северуса тронула лёгкая улыбка. Луна не уловила, в какой момент он произнёс невербальное заклинание. Заметила лишь, что внезапно у него в руке появилась волшебная палочка. Её волшебная палочка…
От удивления её выпуклые глаза стали ещё больше.
— Северус?.. — Луна удивлённо уставилась на него. — Это… моя?
— Ты же сама видишь, — он положил палочку рядом с ней на стол, наслаждаясь её удивлением.
— Но… Как? Как тебе удалось?
Луна взяла в руку палочку, с удовольствием ощутив в ладони её привычную форму и вес. Это ощущение сразу придало уверенности. Луна физически почувствовала, как магия концентрируется в её руке, направляясь к кончику палочки, будто ставшей органическим продолжением её тела. Луне было необходимо сейчас же, немедленно выплеснуть наружу эту магию, так долго копившуюся в ней без возможности выйти наружу.
Она взмахнула палочкой — и на них с Северусом буквально обрушился дождь из серебристой пыли, мелких звёздочек и цветов. Северус отряхнулся, точно пёс, выходящий из воды.
— Ой, прости, — улыбнулась Луна. — Не удержалась.
Было так странно видеть его строгую чёрную мантию, усеянную серебристыми блёстками, звёздочки и цветы в его чёрных, тронутых сединой волосах… Зрелище оказалось столь диким и непривычным, что Луна, не выдержав, залилась счастливым смехом, и у Северуса не хватило духу ни удивиться, ни тем более обидеться или рассердиться. Понятно же, что она смеялась не над ним, а просто от избытка переполнившего её счастья.
Луна погладила палочку и бережно положила на стол.
— Ты призвал её, когда был в Малфой-мэноре с помощью Акцио? — спросила она.
— Разумеется.
— А как же?..
— Как ты понимаешь, сделать копию не составило труда, — скривил губы Северус. — Гораздо сложнее было вернуть её туда, откуда я забрал оригинал.
— И как тебе это удалось?
Луна смотрела на него, как на всесильное и всемогущее божество. Она действительно не понимала, как можно было это сделать. Северус довольно хмыкнул:
— На этот случай пришлось изобрести заклинание, обратное Акцио. Возвращающее вещь точно на то место, с которого её призвали Манящие чары.
— Северус! — воскликнула Луна. — Какой же ты у меня!..
Она вскочила и бросилась ему на шею.
— Какой? — спросил он, целуя девочку и пытаясь скрыть удовольствие от её внезапного порыва.
— Умный… смелый… решительный… изобретательный…
Каждое слово Луна сопровождала поцелуем. Сдерживаться Северусу становилось всё труднее. Да в этом уже и не было необходимости. Вскоре их одежда валялась на полу, а они продолжали целоваться истово и самозабвенно, лаская друг друга горячо и нежно. Каждый старался вложить в эти ласки всю силу своей страсти.
Эту ночь — ночь её совершеннолетия — они оба запомнили на всю жизнь. Они уже достаточно давно знали друг друга, чтобы предвидеть реакцию партнёра на каждую ласку, каждое прикосновение. Они знали, как распалить друг в друге страсть и как удерживать её, не давая излиться долгое время, доводя друг друга до полного изнеможения. Между ними не существовало стыда. Для них не было запретных мест на теле друг у друга. Ни один из них не боялся демонстрировать всю силу своего возбуждения и желания, опасаясь оказаться непонятым. Друг с другом им было можно всё. И это делало каждую их встречу незабываемой.
Рано утром Северус разбудил Луну нежным поцелуем.
— М-м-м… — обиженно протянула она, потягиваясь и не открывая глаз.
— Пора, узница, — с сожалением произнёс Северус, целуя её закрытые веки.
Пришлось быстро вставать и наскоро одеваться. Северус заставил Луну проверить, не забыла ли она положить в потайной карман мантии уменьшенную шкатулку с зельями и волшебную палочку.
— Воспользуйся ею только в крайнем случае, — наставительно произнёс он. — Никому не показывай, что она у тебя есть. Даже Олливандеру.
— Конечно, — кивнула Луна, слабо улыбнувшись. Она в этот момент как раз наблюдала за тем, как Северус бережно поднимает с пола её вчерашнюю праздничную мантию, аккуратно складывает её и прячет в шкаф. — Не бойся. Я же всё понимаю. Не такая уж я полоумная.