Все понимали, что развязка приближается. Напряжение росло — это чувствовалось даже в умиротворяющей обстановке мирного жилища Билла и Флёр. Гарри то горячо обсуждал что-то с друзьями, не посвящая в эти разговоры никого, в том числе и Луну, то беседовал с Крюкохватом. И всё чаще под разными предлогами удирал из перенаселённого домика, чтобы побыть наедине со своими мыслями.
Чем дальше, тем больше времени Гарри, Рон и Гермиона проводили в крохотной комнатушке Крюкохвата, подолгу обсуждая что-то с ним. Дни складывались в недели. Не только Луна, но и все прочие обитатели «Ракушки» замечали, что рядом с ними что-то затевается, поскольку трио целыми днями сидело запершись и выходило только чтобы поесть. Никто их ни о чём не спрашивал, лишь иногда с беспокойством посматривали в их сторону.
Луна много времени проводила в обществе Дина Томаса. Поначалу он слушал её разглагольствования с явным испугом на лице — так смотрят на сумасшедших, от которых неизвестно чего можно ожидать. Но вскоре Дин привык и частенько выслушивал болтовню Луны с интересом, вставляя свои замечания.
В тот хмурый апрельский вечер Луна и Дин отправились к морю на поиски плавника. Пока они бродили по берегу, начал накрапывать дождь, который с каждой минутой становился всё сильнее. Они вернулись в дом с намокшими от дождя волосами и с охапками плавника в руках.
— И крошечные ушки, — тараторила Луна, — папа говорит, как у бегемота, только фиолетовые и мохнатые. А если хочешь их позвать, надо напевать какую-нибудь мелодию, только не очень быструю, лучше всего — вальс…
Они отнесли топливо в гостиную, совмещённую со столовой, — там Рон и Гермиона накрывали на стол.
Билл привёл мистера Олливандера. Мастер волшебных палочек всё ещё был очень слаб и цеплялся за руку Билла, который поддерживал его и нёс большой чемодан. Луна знала, что сегодня мистера Олливандера переправляют в дом тётушки Мюриэль — там ему будет спокойнее и безопаснее. Она подошла к старику:
— Мне будет вас очень не хватать!
— И мне вас тоже, моя дорогая, — ответил Олливандер, погладив её по плечу. — Вы были мне огромным утешением в том ужасном месте.
Флёр расцеловала его в обе щёки:
— Почту за честь, — отвечал Олливандер с легким поклоном. — Это самое меньшее, что я могу сделать в благодарность за вашу доброту и гостеприимство.
Луна не сразу поняла, о чём идёт речь, пока Флёр не принесла потёртый бархатный футляр и открыла, показывая мистеру Олливандеру. Диадема засверкала при свете низко висящей люстры. Видимо, она решила воспользоваться оказией, чтобы передать украшение, которое родственница Билла одолжила ей по случаю свадьбы.
— Бриллианты и лунные камни, — определил Крюкохват, который успел незаметно, бочком пробраться в комнату. — Гоблинская работа, если не ошибаюсь?
— Оплачена волшебниками, — негромко ответил Билл.
Гоблин глянул на него вызывающе и в то же время трусливо.
Ветер бушевал вокруг коттеджа, когда Билл с мистером Олливандером скрылись в ночи. Остальные уселись за стол, еле втиснувшись локоть к локтю, и принялись за еду. В камине потрескивал огонь. Луна заметила, что Флёр только ковыряет вилкой в тарелке и поминутно смотрит в окно. Впрочем, Билл вернулся ещё до конца ужина. Ветер растрепал его длинные волосы.
— Всё хорошо, — сказал он. — Олливандера устроили на новом месте. Мама и папа передают привет, Джинни тоже. Фред и Джордж довели Мюриэль до истерики — они продолжают рассылку заказов совиной почтой из её гостиной. По крайней мере, тётушка очень обрадовалась диадеме — говорит, она думала, что мы ее украли.
— Ах, она п’госто п’гелесть, эта твоя тётушка, — сердито ответила Флёр, взмахом волшебной палочки заставляя грязные тарелки подняться в воздух и сложиться в стопку. Потом подхватила всю стопку и прошествовала на кухню.
— Папа тоже сделал диадему, — заявила Луна. — Вернее, венец.
Рон ухмыльнулся, переглянувшись с Гарри. Заметив это, Луна продолжила:
— Да, он хочет воссоздать утерянную диадему Ровены Райвенкло. Он уже вычислил большинство составных частей. Пропеллер австралийской веретенницы особенно пришёлся к месту…
Раздался громкий стук в парадную дверь. Все головы повернулись в ту сторону. Из кухни прибежала испуганная Флёр. Билл вскочил на ноги, направив волшебную палочку на дверь, Гарри, Рон и Гермиона сделали то же самое. Луна напряглась, готовая в любую минуту последовать их примеру, если понадобится. Крюкохват тихонько нырнул под стол.
— Кто там? — крикнул Билл.
— Я, Римус Люпин! — донеслось из-за двери под завывания ветра. — Я оборотень, женат на Нимфадоре Тонкс, адрес коттеджа «Ракушка» назвал мне ты, Хранитель Тайны, и пригласил приходить в экстренных случаях!
— Люпин! — Билл подбежал к двери и рывком распахнул её. Люпин ввалился в прихожую — весь белый, в дорожном плаще, седые волосы встрёпаны ветром. Он выпрямился, оглядел комнату, проверяя, кто здесь есть, и громко крикнул:
— У нас мальчик! Мы назвали его Тедом, в честь Дориного отца!
Гермиона восторженно завизжала.
— Что?! Тонкс! У вас родился ребенок?
— Да, да, родился! — заорал Люпин.
Все принялись ахать, восхищаться и радоваться. Луна задумчиво улыбалась, невольно размечтавшись о том, как радостный Северус врывается к кому-то в дом с криком: «У нас мальчик! Луна родила мальчика! Мы назвали его Ксенофилиусом в честь её отца!» И ей было абсолютно неважно, что у Северуса нет друзей, к которым можно ворваться среди ночи с подобным известием. Ей была приятна сама мысль о том, что у них с Северусом может родиться мальчик. Или девочка…
Гермиона и Флёр пищали:
— Поздравляем!
Рон сказал:
— Ух ты, ребёнок! — как будто в жизни не слыхал о такой штуке.
— Да, да! Мальчик! — повторял Люпин, словно оглушённый собственным счастьем. Он обошёл вокруг стола и крепко обнял Гарри.
— Будешь крёстным отцом? — спросил он, выпустив Гарри из объятий.
— Я? — поперхнулся Гарри.
— Ты, конечно, кто же ещё? Дора тоже так считает.
— Я… ага… ух ты…
По виду Гарри можно было понять, что он сражён, ошарашен и дико счастлив. Билл принес бутылку вина, и Флёр стала уговаривать Люпина посидеть с ними.
— Я ненадолго, мне нужно домой, — сияя, говорил Люпин. Он помолодел на несколько лет. — Спасибо! Спасибо, Билл.
Билл разлил вино. Все встали и подняли бокалы. Люпин сказал тост:
— За Тедди Римуса Люпина, будущего великого волшебника!
— На кого он похож? — спросила Флёр.
— По-моему, на Дору, но она говорит, что на меня. Почти лысенький. Родился он с чёрными волосиками, но я клянусь, через час они уже были рыжими! К моему возвращению, наверное, станет блондином. Андромеда говорит, что у Тонкс волосы начали менять цвет с первого дня жизни.
Люпин осушил бокал.
— Ну хорошо, ещё только один, — добавил он, когда Билл подошел налить ему ещё. Ветер ревел за окнами маленького коттеджа, в камине плясал огонь, Билл откупорил ещё одну бутылку. Известие Люпина заставило их забыть, что они в осаде. Новая жизнь — потрясающее событие! Луна продолжала мечтательно улыбаться, уносясь мыслями к Северусу. Одного только гоблина не захватила общая праздничная атмосфера. Он вскоре убрался к себе в спальню, которую теперь занимал единолично.
Внезапно Луна почувствовала, что Северус возник в её сознании и с каждой секундой стал занимать в нём всё больше места. «Он выпил Охранное зелье», — поняла Луна, становясь Северусом. Сначала она хотела уйти к себе в комнату, чтобы остаться с ним наедине. Но потом подумала, что ему интересно будет наблюдать и слушать, пусть даже её глазами и ушами. И Луна осталась, за что Северус мысленно поблагодарил её.
— Нет-нет! Мне правда нужно идти!
Люпин решительно отказался от очередного бокала, встал на ноги и расправил дорожный плащ.
— До свидания, до свидания! На днях постараюсь забежать, покажу фотографии… Все будут страшно рады узнать о вас новости… Он запахнул плащ и распрощался, обняв по очереди всех женщин и пожав руку мужчинам, а потом, всё так же сияя, канул в ночь.