— Что станется с твоими детьми, когда я тебя убью? — дразнила Беллатрикс, безумная, как и её Повелитель, уворачиваясь от пляшущих вокруг неё заклятий Молли. — Когда мамочка отправится вслед за Фреддичкой?
— Ты больше никогда не тронешь наших детей! — выкрикнула миссис Уизли. Беллатрикс засмеялась исступлённым смехом. И вдруг Снейп понял, что сейчас произойдёт, ещё раньше, чем это случилось. Заклятие Молли пронеслось под вытянутой рукой Беллатрикс и ударило её в грудь, прямо над сердцем. Злорадная улыбка замерла на губах Беллатрикс, глаза словно выкатились из орбит. Ещё мгновение она понимала, что случилось, а потом медленно опрокинулась навзничь, и толпа зрителей зашумела, а Волдеморт вскрикнул.
Снейп не успел в очередной раз подумать о том, на что способны матери ради своих детей. Как в замедленной съёмке, он увидел: МакГонагалл, Кингсли и Слагхорн отлетели прочь, вертясь в воздухе, как сухие листья. Ярость Волдеморта при виде гибели последней, лучшей его сторонницы взорвалась с силой многотонной бомбы. Волдеморт поднял палочку и направил её на Молли Уизли.
Пока длилась схватка, за которой неподвижно наблюдали сотни зрителей, Снейпу удалось максимально приблизиться к сражающимся. Он успел выставить Щитовые чары, чтобы защитить Молли от гнева Волдеморта. Одновременно с ним кто-то выкрикнул:
— Протего!
Щитовые чары разделили Большой зал пополам. Снейп знал, кому принадлежит этот голос.
Волдеморт оглянулся в поисках пославшего их, и Гарри наконец сбросил с себя мантию-невидимку. Вопль изумления, приветственные возгласы, крики с обеих сторон: «Гарри!» и «ОН ЖИВ!» — стихли почти мгновенно. Толпа испугалась. Внезапно наступила полная тишина. Волдеморт и Гарри, встретившись взглядом, одновременно начали двигаться по кругу.
— Пусть никто не пытается мне помочь, — громко сказал Гарри. В мёртвом молчании его слова раскатились по Залу, как трубный глас. — Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я.
Снейп, не удержавшись, криво ухмыльнулся. Он не сводил глаз с этой пары, ловя каждое движение, каждый звук. Волдеморт зашипел, расширив красные глаза:
— Поттер, конечно, шутит. Это ведь совсем не в его стиле. Кто сегодня послужит тебе щитом, а, Поттер?
— Никто, — просто ответил Гарри. — Хоркруксов больше нет. Остались только я и ты. Ни один из нас не может жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда…
— Один из нас? — насмешливо повторил Волдеморт. Всё его тело напряглось, взгляд красных глаз стал неподвижным — змея перед броском.
— Ты ведь понимаешь, что это будешь ты, Мальчик, Который Выжил благодаря случайности и козням Дамблдора?
— Ты думаешь, когда моя мать погибла, спасая меня, это была случайность? — спросил Гарри.
Оба они по-прежнему двигались боком, по идеальной окружности, сохраняя равное расстояние друг от друга.
— Ты думаешь, случайность, что я решился сразиться с тобой тогда на кладбище? Случайность, что минувшей ночью я не стал защищаться и всё же остался жив и снова вернулся в битву?
— Случайность! — крикнул Волдеморт, однако всё ещё не наносил удара. Толпа зрителей застыла, словно окаменев, и казалось, что среди сотен людей, заполнивших Большой зал, дышат только эти двое. — Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя — мужчин и женщин, — позволяя мне убивать их вместо тебя!
— Сегодня ты никого больше не убьёшь, — сказал Гарри, пока они продолжали кружить по Залу, глядя друг другу в глаза. — Ты никогда больше не сможешь никого из них убить. Понял? Я готов был умереть, чтобы ты прекратил мучить этих людей…
— Однако не умер!
— Я был готов, и этого оказалось достаточно. Я сделал то же, что моя мать. Они защищены от тебя. Разве ты не заметил, как легко они сбрасывают твои заклятия? Ты не можешь их мучить. Ты не можешь до них добраться. Не пора ли тебе учиться на ошибках, а, Реддл?
— Ты посмел…
— Да, я посмел, — ответил Гарри. — Я знаю многое, чего ты не знаешь, Том Реддл. Много очень важных вещей, тебе неизвестных. Хочешь, я расскажу тебе часть из них, пока ты не сделал новую большую ошибку?
Волдеморт ничего не ответил, продолжая скользить по кругу. Снейп понял, что на время Тёмный Лорд заворожен, выведен из строя; даже призрачная возможность, что Поттер и в самом деле знает последнюю тайну, удерживала его от удара… «Дракклово дерьмо! — в сердцах подумал Снейп. — Как же они оба любят трепаться перед решительными действиями и играть на публику!»
— Что, опять любовь? — сказал Волдеморт с насмешливым выражением на змеином лице. — Любовь, вечная присказка Дамблдора: он утверждал, что она побеждает смерть. Хотя любовь не помешала ему сверзиться с башни и разбиться, как восковая кукла. Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку-мать, как таракана, Поттер, и, похоже, никто здесь не пылает к тебе такой любовью, чтобы броситься вперёд и принять на себя моё заклятие. Так что же помешает тебе погибнуть, когда я ударю?
— Только одно, — сказал Гарри. Они продолжали кружить друг за другом, и лишь последняя тайна не давала им сойтись в схватке.
— Если не любовь должна спасти тебя на этот раз, — сказал Волдеморт, — то, значит, ты думаешь, что владеешь волшебством, которое мне недоступно, или обладаешь более мощным оружием?
— И то, и другое, — сказал Гарри.
На секунду Снейп увидел панический страх, мелькнувший на змеином лице, хотя оно тут же приняло прежнее выражение. Волдеморт рассмеялся; его смех звучал страшнее, чем крик. Холодный и безумный, он эхом разнёсся по замершему залу.
— И ты думаешь, что знаешь неизвестное мне волшебство? — сказал он. — Неизвестное мне, лорду Волдеморту, владеющему такими чарами, какие Дамблдору и не снились?
— Сниться они ему снились, — сказал Гарри, — но только он знал больше тебя, он знал достаточно, чтобы не делать того, что сделал ты.
— Ты хочешь сказать, что он был слаб! — воскликнул Волдеморт. — Слишком слаб, чтобы дерзнуть, слишком слаб, чтобы протянуть руку за тем, что могло бы принадлежать ему, но достанется мне!
— Нет, он был просто умнее тебя, — ответил Гарри. — Он был лучшим волшебником, чем ты, и лучшим человеком.
— Я подстроил гибель Альбуса Дамблдора!
— Это тебе так казалось, — сказал Гарри. — Но ты ошибался.
— Дамблдор мёртв! — Волдеморт швырнул эти слова в лицо Гарри, словно надеясь причинить ему невыносимую боль. — Его тело разлагается в мраморной гробнице здесь, возле замка, я видел его, Поттер, — для него нет возврата.
— Да, Дамблдор мёртв, — спокойно откликнулся Гарри. — Но не ты убил его. Он сам выбрал свою смерть, выбрал её за много месяцев до того, как это случилось, обговорил во всех деталях с человеком, которого ты считал своим слугой. — Это что ещё за ребяческие россказни? — спросил Волдеморт, однако по-прежнему не наносил удара и не сводил с лица Гарри своих красных глаз.
— Северус Снейп служил не тебе, — сказал Гарри, — Он был на стороне Дамблдора с той самой минуты, как ты стал преследовать мою мать. А ты так ничего и не заметил, потому что это как раз то, чего ты не понимаешь. Ты видел когда-нибудь, как Снейп вызывает Патронуса?
Волдеморт не ответил. Они кружили друг за другом, как волки, собирающиеся вцепиться друг другу в глотку. Снейп поморщился, как от зубной боли. Конечно, хорошо, что Поттер начал оправдывать его в глазах окружающих уже сейчас. Но ему было неприятно, что этот мальчишка выворачивает наизнанку историю его любви перед толпой, застывшей в ожидании схватки и жадно ловящей каждое слово.
— Патронус Снейпа — лань, — сказал Гарри, — как у моей матери, потому что он любил её всю жизнь, с самого детства. Ты мог бы догадаться. — Гарри увидел, как затрепетали ноздри Волдеморта. — Разве он не просил тебя пощадить её?
— Он хотел её, вот и всё, — насмешливо сказал Волдеморт. — Когда её не стало, он согласился со мной, что есть и другие женщины, притом чистокровные, более достойные его…
«Да заткнитесь вы! — почти выкрикнул Снейп. Обсуждение этих подробностей становилось невыносимым. — Заткнитесь и займитесь наконец делом! Тем, ради чего все собрались здесь и ждут развязки».