— Пожалуйста, — сказал Гарри, поднимая свою собственную палочку на уровень груди. Луна, вместе с остальными друзьями, тут же вскинула вверх руку со своей волшебной палочкой, выхватив её из кармана уверенным отработанным движением.
Она приготовилась отразить атаку противника. Но Упивающиеся медлили с нападением.
— Если ты отдашь мне пророчество, никто не пострадает, — холодно сказал Малфой.
Теперь настала очередь Гарри ответить смехом.
— Ну да, конечно! — сказал он. — Я дам вам это… пророчество, да? И вы спокойно отпустите нас всех по домам — так, что ли?
— Все вы, за исключением этой… — Люциус сделал паузу и с презрением выплюнул, кивнув на Гермиону, — грязнокрвки… чистокровные волшебники. Тёмный Лорд ценит чистоту крови. Даже у тех, кто позорит звание чистокровного волшебника, якшаясь с магглами.
Сказав это, Малфой с нескрываемым отвращением окинул взглядом Рона и Джинни.
— Мы не рассчитывали, Поттер, что ты приведёшь сюда полшколы, — продолжил он. — Но раз уж так случилось — мы не тронем никого из твоих спутников. Даже эту…
Губы Люциуса брезгливо скривились, готовясь выплюнуть обидное слово. В душе Луны страх потихоньку уступал место гневу. Как смеет этот холёный негодяй так говорить о её подруге? Палочка в её руке перестала подрагивать.
Не успел Малфой договорить, как Упивающаяся смертью взвизгнула:
— Акцио, проро…
Гарри среагировал как раз вовремя — он крикнул — «Протего!» прежде, чем она успела произнести заклинание до конца, и, хотя шарик едва не спрыгнул с его ладони, сумел удержать его.
— А он у нас шустрый, этот малютка Поттер, — сказала Беллатрикс. Её безумные глаза блестели в прорезях капюшона. — Ну что ж, ладно — тогда…
— ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО! — рявкнул на неё Люциус Малфой. — Если ты его разобьешь…
Женщина шагнула вперёд, отделившись от своих собратьев, и стащила с головы капюшон. Азкабан иссушил лицо Беллатрикс Лестрейндж — оно стало худым и похожим на череп, но глаза её сверкали лихорадочным, фанатичным блеском.
— Значит, будем сопротивляться? — спросила она. Её грудь быстро поднималась и опускалась. — Прекрасно. Возьмите эту грязнокровку, — приказала она Упивающимся смертью, которые стояли рядом. — Пусть посмотрит, как мы пытаем девчонку. Я сама этим займусь.
Сердце Луны на миг замерло, а после забилось часто-часто. Она и сейчас ещё до конца не осознала, что всё происходящее — не игра и не увлекательное приключение. Луне казалось, что всё это происходит не с ней, что она — лишь сторонний наблюдатель, участвующий в событиях только мысленно, в качестве зрителя. Она теснее прижалась к Гермионе, во все глаза глядя на страшное лицо женщины, взгляд которой горел безумным блеском в предвкушении жестокого удовольствия.
Гарри шагнул вбок, встав прямо перед Гермионой и прижав пророчество к груди.
— Только попробуйте напасть на любого из нас, и оно разобьётся, — сказал он Беллатрикс. — Не думаю, что ваш хозяин будет доволен, если вы вернетесь к нему с пустыми руками. Или я не прав?
Беллатрикс не двинулась с места; не сводя с него глаз, она облизнула кончиком языка тонкие губы.
— Ну, — сказал Гарри, — так что же это за пророчество, объясните!
— Что за пророчество? — повторила Беллатрикс, и ухмылка сползла с её лица. — Ты шутишь, Гарри Поттер.
— Вовсе нет, — сказал Гарри. Его взгляд перескакивал с одного Упивающегося смертью на другого, ища слабое звено, место, где они могли бы прорваться. — Зачем оно понадобилось Волдеморту?
Несколько Упивающихся испустили тихое шипение.
— Ты осмеливаешься называть его имя? — прошептала Беллатрикс.
— А что? — отозвался Гарри. Он еще крепче сжал в руке стеклянный шарик, предвидя новую попытку отобрать его колдовством. — Да, мне совсем нетрудно называть его Вол…
— Замолчи! — взвизгнула Беллатрикс. — Как ты смеешь произносить его имя своим нечестивым ртом, как смеешь ты осквернять его своим гадким языком полукровки, как…
— Разве вы не знаете, что он тоже полукровка? — дерзко спросил Гарри. У Гермионы, стоящей рядом, вырвался тихий стон. — Ваш Волдеморт? Да, его мать была ведуньей, зато отец — маглом! Или он наврал вам, что он чистокровный волшебник?
— ОСТОЛБЕ…
— НЕТ!
Из палочки Беллатрикс Лестрейндж вырвался красный луч, но Малфой отклонил его, и заклятие угодило в полку слева от Гарри. Несколько стеклянных шариков разбилось.
Две фигуры, перламутрово-белые, как привидения, и текучие, как дым, поднялись из осколков стекла на полу и разом заговорили. Их голоса смешались друг с другом, и за криками Малфоя и Беллатрикс можно было различить лишь обрывки их речей.
— Когда наступит солнцестояние, придет новый… — сказала фигура старика с бородой.
— Не нападай! Мы должны получить пророчество!
— Он осмелился… как он смеет… — невпопад выкрикивала Беллатрикс. — Паршивец… грязный полукровка…
— ПОДОЖДИ, КОГДА ПРОРОЧЕСТВО БУДЕТ У НАС! — взревел Малфой.
— И никто не придет после… — сказала фигура молодой женщины.
И обе фигуры, вырвавшиеся из разбитых шариков, растаяли в воздухе. От них и от их прежних убежищ не осталось ничего, кроме осколков стекла на полу.
— Вы ещё не объяснили мне, что особенного в этом пророчестве, которое я, по-вашему, должен вам отдать, — сказал он. Луна напряглась, понимая, что Гарри старается потянуть время. Но зачем? Что он задумал?
В этот момент Луна уловила тихий шёпот Гермионы: «Что?», а вслед за этим громкий насмешливый голос Малфоя:
— Разве Дамблдор никогда не говорил тебе, что причина, по которой ты носишь шрам, спрятана в недрах Отдела тайн? — усмехнулся Малфой.
— Я… что? При чём тут мой шрам?
Шёпот Гермионы повторился. Теперь её «Что?» стал более настойчивым.
— Так ты ничего не знаешь? — сказал Малфой со злобным восторгом.
Упивающиеся смертью засмеялись опять, и под прикрытием их смеха Гарри прошипел Гермионе что-то, чего Луна не расслышала.
— Значит, Дамблдор никогда не говорил тебе? — повторил Малфой. — Что ж, это объясняет, почему ты не пришёл раньше, Гарри Поттер, — Тёмный Лорд удивлялся, отчего ты не прибежал со всех ног, как только он показал тебе во сне место, где спрятана эта причина. Ему казалось, что естественное любопытство заставит тебя явиться сюда, чтобы узнать всё в точности…
— Ах, вот как? — спросил Гарри. Он скорее чувствовал, чем слышал, как Гермиона у него за спиной передаёт другим его слова: «Разбиваем стеллажи, когда Гарри скажет «давай». — Стало быть, он хотел, чтобы я пришёл сюда и взял эту штуку? Зачем?
Луна поняла, что Гарри изо всех сил пытается отвлечь внимание Упивающихся. Значит, у него есть план! Луна немного приободрилась.
— Зачем? — В голосе Малфоя прозвучало недоверчивое изумление. — Да затем, Поттер, что взять пророчество из Отдела тайн могут только те, о ком в нём говорится. Тёмный Лорд выяснил это, когда посылал других выкрасть его, а у них ничего не получалось.
— Но зачем он хотел выкрасть пророчество обо мне?
— О вас обоих, Поттер, о вас обоих… Ты никогда не задавал себе вопроса, почему Тёмный Лорд пытался убить тебя, когда ты был ещё ребенком?
Гарри уставился в прорези капюшона, за которыми блестели серые глаза Малфоя. Не в этом ли пророчестве крылась причина гибели его родителей, причина, по которой на лбу у него остался шрам в виде молнии? Неужели он держит в руке ответ на все загадки?
— Значит, здесь уже давно хранилось чье-то пророчество о Волдеморте и обо мне? — спокойно спросил он, глядя на Люциуса Малфоя и крепко сжимая в руке тёплый стеклянный шарик. Размерами он едва ли превышал снитч, и поверхность его до сих пор была шероховатой от пыли. — И Волдеморт заманил меня сюда, чтобы я взял его и отдал ему? Но почему он не мог прийти за ним сам?
— Сам? — пронзительно воскликнула Беллатрикс под хриплый смех черных магов. — Ты предлагаешь Тёмному Лорду явиться в Министерство, где так любезно игнорируют его возвращение? Предлагаешь ему отдать себя в руки авроров, которые пока что убивают время на моего драгоценного кузена?