За задёрнутым пологом уже слышалась утренняя возня её проснувшихся подруг. Начинался новый день.
Комментарий к Глава 23 https://sun9-28.userapi.com/r_uxhN1y912fNf6DsrqlV_yVF8Fdd4RxFvdPug/VmK9Jd9J5O4.jpg
====== Глава 24 ======
Evanescence\Exodus (Piano Version)
Velvet Acid Christ\Blood
Evanescence\Secret Door
Почта, доставленная совами в Большой зал во время завтрака, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Передовица «Ежедневного пророка» повергла всех, кто её прочитал, в шок. Почуяв неладное, за газетой потянулись даже те, кто раньше никогда в «Пророк» не заглядывал. Все, за исключением Луны. Сова доставила ей свежий номер «Придиры», в котором также была напечатана статья о том, что Волдеморт возродился, но выдержана она была совершенно в ином ключе. Папа подчеркнул, что «Придира» намного раньше предупреждал всех, что возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть – не сплетни и не выдумки Гарри Поттера. Ксенофилиус торжествовал. Его журнал оказался впереди официального издания, что существенно повышало степень доверия читателей к «Придире» и поднимало рейтинг на невиданную для него высоту.
Луна понимала, что во время вёрстки номера папа ещё не получил её письма с кратким описанием событий в Министерстве. Когда он узнает подробности – его радости не будет границ. Конечно, на этом материале он напишет такую статью, которая заставит читателей выхватывать их журнал с руками. Ну а пока, бегло просмотрев содержание выпуска, Луна испытала невероятную гордость за отца, который сумел правильно распознать истину в потоке лжи и грязи, которым Министерство до недавнего времени поливало Гарри Поттера.
К тому же сам Гарри сегодня вышел к завтраку. Вид у него был расстроенный, но главное, что он был жив и здоров. Луна хотела подойти к нему сразу после завтрака, но не смогла пробиться сквозь обступивших её райвенкловцев, которые засыпали девочку вопросами о том, что произошло позапрошлой ночью в Министерстве. Слухи об этом уже успели облететь весь замок, поэтому Луне какое-то время пришлось отвечать на настойчивые расспросы тех, кто верил, что Луна принимала в этих событиях непосредственное участие. Следовало, однако, признать, что верили в это не все. Многие продолжали считать Луну полусумасшедшей, а её рассказы – бредом воспалённого воображения. Так что число студентов, пристававших к Луне с расспросами было значительно меньше, чем желающих поговорить с самим Гарри.
Тем не менее в больничное крыло Луна пришла последней. Наверное у Гарри было всё-таки больше опыта по части избавления от настойчивых интервьюеров. К тому же гриффиндорцы знали значительно больше обо всём случившемся, благодаря рассказам Джинни и Невилла, а потому уже не тревожили их расспросами.
Когда Луна вошла в палату, Гарри сидел на краешке кровати Рона, и они оба слушали Гермиону, которая читала вслух передовицу из «Ежедневного пророка». Джинни устроилась в изножье кровати Гермионы, Невилл занял стул между двумя кроватями. Луна боком пристроилась в ногах у Гермионы с другой стороны и развернула «Придиру», поскольку её совершенно не интересовало, что там пишут в «Пророке».
— Ну конечно, теперь он у них снова «Мальчик, Который Выжил», — мрачно заметил Рон. — Быстро же они забыли, как обзывали его выскочкой с мозгами набекрень!
На тумбочке у его кровати лежала огромная груда шоколадных лягушек; взяв оттуда целую горсть, он кинул несколько штук Гарри, Джинни и Невиллу, а потом сорвал зубами обертку со своей. На руках у него всё еще краснели глубокие рубцы, оставленные щупальцами мозгов. Мадам Помфри объяснила ребятам, что раны, нанесённые мыслями, заживают дольше любых других, — впрочем, обильно смазывая шрамы Рона Летейским эликсиром доктора Летто, она сумела добиться заметного улучшения.
— Да, они отзываются о тебе прямо-таки восторженно, — заметила Гермиона, пробегая статью глазами. — «Одинокий голос правды… Этого мальчика считали неуравновешенным, но он ни разу не дрогнул под градом насмешек и клеветнических заявлений…» Гм… — Она нахмурилась. — Почему-то я нигде не вижу ни словечка о том, что эти насмешки и клеветнические заявления появлялись именно на страницах «Пророка»…
Она слегка поморщилась и приложила ладонь к ребрам. Проклятие Долохова подействовало на неё не в полную силу, поскольку тёмный маг не успел произнести заклинание вслух, однако мадам Помфри, осмотрев Гермиону заявила, что «здесь определенно есть над чем поработать». Каждый день Гермионе приходилось принимать с десяток целебных настоек, она быстро шла на поправку и с нетерпением ждала, когда же ей наконец разрешат покинуть больничное крыло.
— «Как рвался к вершинам власти Вы-Знаете-Кто» — страницы со второй по четвёртую, «О чём умолчало Министерство» — страница пятая, «Почему никто не слушал Альбуса Дамблдора» — страницы с шестой по восьмую, эксклюзивное интервью с Гарри Поттером на странице девятой… Да уж, — Гермиона сложила газету и кинула её на одеяло, — теперь им долго будет о чём писать… И вовсе оно не эксклюзивное, это интервью, — оно ведь было в «Придире» ещё несколько месяцев назад…
— Папа им его продал, — рассеянно сказала Луна, переворачивая страницу своего журнала. — И очень прилично на этом заработал, так что этим летом мы снаряжаем экспедицию на Скандинавский полуостров — посмотрим, удастся ли нам поймать хоть одного морщерогого кизляка.
Секунду-другую Гермиона явно боролась с собой, потом ответила:
— Желаю удачи.
Джинни поймала взгляд Гарри и быстро отвернулась, пряча усмешку.
— Ну ладно. — Гермиона села прямее и опять поморщилась. — А что новенького в школе?
— Во-первых, Флитвик избавился от болота, которое сотворили Фред и Джордж, — начала Джинни. — Ему понадобилось на это около трёх секунд. Правда, один крошечный кусочек под окном он уничтожать не стал и обнёс его канатом…
— Зачем? — удивилась Гермиона.
— Он сказал, что это образцовое колдовство, — пожала плечами Джинни.
— По-моему, он решил оставить в школе что-то вроде памятника Фреду и Джорджу, — рот у Рона был набит шоколадом, и слова звучали невнятно. — Это, между прочим, они прислали, — сообщил он Гарри, кивая на гору лягушек рядом с собой. — Похоже, их магазинчик приносит неплохой доход, а?
Гермиона неодобрительно покосилась на него и спросила:
— Значит, после возвращения Дамблдора все неприятности кончились?
— Да, — ответил Невилл. — Всё снова идет своим чередом.
— Филч небось на седьмом небе от счастья? — поинтересовался Рон, прислоняя к кувшину с водой маленький портрет Дамблдора, извлечённый из обертки с лягушкой.
— Не сказала бы, — возразила Джинни. — По-моему, он чувствует себя просто ужасно… — Она понизила голос до шёпота. — То и дело повторяет, что в Хогвартсе никогда не было такого замечательного директора, как Амбридж.
Все шестеро оглянулись. Профессор Амбридж лежала на кровати напротив, неподвижно уставившись в потолок. Чтобы вызволить её, Дамблдор в одиночку отправился в лес к кентаврам; как ему удалось вернуться оттуда вместе с полуживой Амбридж, не получив даже царапины, никто не знал, а сама Амбридж ничего об этом не рассказывала. После возвращения в замок она, насколько знали ребята, ещё не произнесла ни единого слова. Почему — не известно. Её мышиного цвета волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь были растрёпаны и в них до сих пор виднелись мелкие прутики и листья, но в остальном она выглядела вполне здоровой.
— Мадам Помфри говорит, что у неё нервное потрясение, — шепнула Гермиона.
— А я считаю, она просто дуется, — откликнулась Джинни.
— Во всяком случае, она подает признаки жизни, когда слышит вот это, — сказал Рон и тихонько поцокал языком.
Амбридж подскочила в кровати, с диким видом озираясь по сторонам.
— Что-нибудь не так, профессор Амбридж? — высунувшись из кабинета, окликнула её мадам Помфри.
— Нет… нет, — пробормотала Амбридж, снова опускаясь на подушки. — Кажется, померещилось…
Гермиона и Джинни прыснули, зажав ладонями рты.
— Кстати, о кентаврах, — сказала Гермиона, немного придя в себя. — Кто теперь преподаёт прорицания? Флоренц остался у нас?