— Ты опаздываешь, Северус, — протянул Малфой, не вставая с места, когда Снейп появился на пороге. — Повелитель давно ждёт тебя. А он, как ты знаешь, не любит долго ждать.
— В отличии от тебя, Люциус, я живу не у него за стеной. Мне нужно время, чтобы добраться сюда.
— Будешь объяснять это Повелителю, — Малфой сделал небольшой глоток из бокала. — Иди, он велел немедленно отправить тебя к нему, как только ты явишься.
— Разумеется, Люциус.
Снейп направился к двери в глубине гостиной, гордо выпрямив спину и чуть откинув назад голову с привычно немытыми сальными волосами. «Дракклов гордец, — подумал Люциус. — Посмотрим, каким ты выйдешь оттуда».
— Северус, он очень зол, — уже другим, более доверительным тоном сообщил он.
Снейп не удостоил его ответом, лишь раздражённо дёрнул плечом. Зол? Именно этого ему сейчас и нужно. И вообще. Когда он бывает добр?
Снейп постучал в дверь и, подождав пару секунд, распахнул её. Люциус почти сочувственно посмотрел ему в спину и, когда дверь тихо закрылась, осушил свой бокал до дна.
Снейп знал правила. Он стоял на пороге, низко опустив голову, так, что длинные волосы свисали неопрятными прядями, закрывая его лицо.
— Вы призывали меня, Повелитель.
Не вопрос, а скорее, констатация факта. Нужно принять позу кающегося и ждать. Ждать, когда этот красноглазый безносый монстр соизволит обратиться к нему. Пауза могла затянуться надолго — Волдеморт любил театральные эффекты. Во время этой паузы провинившийся должен был трепетать от страха и мучиться в ожидании кары. И Снейп всем своим видом изображал именно эти чувства. Чего-чего, а уж актёрского мастерства у него в избытке. Служение двум господам требует виртуозного исполнения ролей. Захочешь выжить — научишься.
Даже при том, что Снейп не испытывал сейчас страха перед Повелителем, обстановка действовала на нервы. Пауза затягивалась. Тишина казалась осязаемой и давила на мозг. Что ж, следует признать — Тёмный Лорд был мастером своего дела и отлично умел манипулировать психикой окружающих. Куда там Альбусу с его «воздействиями»! «Да начинай ты уже!» — хотелось воскликнуть Снейпу. Он ещё раз проверил свой окклюментный щит. Тот казался очень надёжным и позволял выпускать наружу только те эмоции и мысли, которые были уместными в данной конкретной обстановке. Сейчас это были тревога, страх и напряжённое ожидание неизбежного наказания. Разумеется, Волдеморт проник в его сознание, увидел всё, что Снейп счёл нужным ему показать и, кажется, испытал от этого удовлетворение. Эмоции были именно те, которые должен испытывать стоящий перед ним человек с учётом сложившихся обстоятельств.
— Подойди ко мне, С-с-северус-с-с-с…
Высокий свистящий голос точно ножом располосовал плотную гнетущую тишину. Снейп повиновался, подойдя ровно настолько, насколько требовали сложившиеся негласные правила и вновь застыл перед Повелителем с опущенной головой.
— Да, я призывал тебя, С-с-северус-с-с-с… А ты заставил меня ждать.
Голос был мягким и вкрадчивым. Казалось, говоривший лишь слегка укорял провинившегося, словно старался вызвать у того чувство раскаяния за доставленное огорчение. Однако Снейп понимал, что эта мягкость и отеческая укоризна — лишь часть игры, которую вёл с ним Волдеморт, точно кошка с мышью.
— Я виноват, Повелитель. Я признаю свою вину и готов искупить её, — Снейп произнёс именно те слова, которых ждал от него Хозяин и которые тоже были частью ритуала. Он знал, что за этим последует. Волдеморт взял в руку лежавшую перед ним на столе волшебную палочку и легонько взмахнул ею. Сейчас Снейп должен почувствовать резкий удар под коленями, словно сзади его огрели металлическим прутом. Но вместо этого он ощутил лишь довольно слабый толчок и понял, что зелье действует. Он, как подкошенный, рухнул на колени и застыл, кусая губы, в ожидании продолжения.
Как только Снейп почувствовал этот самый толчок под колени, в его мозгу будто что-то щёлкнуло. Щелчок сопровождался яркой вспышкой, после которой он внезапно ощутил себя совершенно другим человеком. Сознание Северуса Снейпа вдруг съёжилось до размеров грецкого ореха и скукожилось где-то в тёмном уголке, подавленное напором новой личности, почти полностью овладевшей мозгом Снейпа. Сейчас на коленях перед Волдемортом стоял не всё повидавший в жизни и ничего не боящийся Упивающийся Смертью, а перепуганная девчонка, которой один только вид этого монстра внушал непреодолимый страх и отвращение. Она не отрываясь смотрела на Волдеморта широко раскрытыми от ужаса глазами. Глазами Снейпа. И этот взгляд никак не входил в привычный ритуал наказания провинившегося последователя. Стоя на коленях перед Повелителем, Снейп обязан был смотреть в пол, но никак не таращиться на Волдеморта перепуганным взглядом.
Та часть сознания, которая продолжала оставаться Снейпом, тут же скомандовала телу опустить взгляд. Тело повиновалось — глаза вновь были опущены в пол. Снейпу было некогда раздумывать над тем, заметил ли Повелитель этот взгляд. Разумеется, заметил, но сейчас это было не столь важно. Нужно было срочно проверить, сумеет ли он удержать окклюментный щит, находясь в подобном состоянии. Сознание было охвачено паникой ничего не понимающей, перепуганной девчонки. И эта девчонка, разумеется, не владела окклюменцией. А тот маленький участок мозга, который продолжал оставаться Снейпом, очень боялся, что не справится и не сможет выдержать легилиментную атаку Волдеморта, когда тот применит к нему Круциатус. Даже если он не почувствует боли… Он не сможет скрыть от Хозяина эту непонятно откуда взявшуюся девчонку в его сознании. А что скрыть её необходимо — это остатки сознания Снейпа понимали чётко.
Девчонку трясло — и при этом не только от страха. Снейп чувствовал, что его, то есть, её, раздирает любопытство. Он пытался украдкой поднять глаза на Волдеморта и взглянуть на него из-под опущенных ресниц так же, как делал это на уроках зельеварения, глядя на профессора Снейпа. То есть… На себя? Борьба этих двух сознаний в собственном мозгу стоила Снейпу невероятных усилий. Его лоб покрылся испариной, и он благодарил Мерлина за то, что его длинные неопрятные патлы закрывали лицо от взгляда Повелителя.
— Ну, что же, С-северус-с-с… Ис-с-скупать вину придётся. Ты хороший с-с-слуга, С-с-северус-с. Но иногда ты с-с-слиш-ш-шком независ-с-с-сим. Приходится приучать тебя к повиновению. Круцио!
Снейп стиснул зубы и сцепил кулаки. Ещё ни разу Волдеморту не удавалось вырвать стон из этих плотно сжатых побелевших губ, пока сознание теплилось в скрюченном муками теле. И лишь когда неимоверная, дикая боль приводила этого гордеца на грань между реальностью и бредом — только тогда эти губы исторгали тихий, протяжный полустон-полувой. Обычно это служило Волдеморту сигналом к окончанию представления, потому что после этого Снейп просто отключался, и пытать его уже не было никакого смысла.
Сегодня Повелитель не собирался доводить его до такого состояния — Снейп нужен был ему здоровым, в трезвом уме и твёрдой памяти. Но поучить этого наглеца дисциплине стоило. Поэтому Волдеморт внимательно следил за реакцией подчинённого на пыточное заклинание, чтобы не «пережать» с болевым воздействием. Заодно, по привычке, он старался сквозь пелену боли проникнуть в сознание Снейпа, которое тот постоянно держал полуприкрытым, показывая ему лишь отдельные фрагменты мыслей, чувств и воспоминаний, по которым Снейпа никак нельзя было уличить в нелояльности или, тем более, в предательстве.
Однако сегодня Снейп не чувствовал боли. Зелье действовало. Но, драккл побери, с какими же побочными эффектами! Снейп не знал, какой интенсивности Круциатус применяет к нему Тёмный Лорд, поэтому играл сдержанно, тщательно повторяя мимику и движения, которые должны были убедить Хозяина в том, что он действительно страдает. Гораздо хуже было другое.
Та часть личности, которая оставалась Северусом Снейпом, отчаянными усилиями воли удерживала окклюментный барьер от вторжения в сознание Волдеморта. И удерживала она его не для того, чтобы скрыть тайны Дамблдора или собственные мысли, чувства и воспоминания. Она из последних сил защищала от вторжения этого чудовища мир, населённый бундящими шицами, нарглами и морщерогими кизляками, мир, в котором у странного дома в виде чёрного цилиндра, расположенного на вершине холма, растут сливы-цепеллины, похожие на оранжевые редиски и над которым даже днём светит луна, а в самом доме стучит-грохочет печатный станок, выплёвывая один за другим новенькие, пахнущие свежей типографской краской номера «Придиры». Мир, в котором есть любящий и любимый отец и так не хватает матери. Мир, в котором очень часто думают о нём, о профессоре Снейпе, причём, думают без ненависти или раздражения, а с сочувствием и неподдельным интересом. И, кажется, вот-вот готовы его… А, драккл! Удерживать окклюментный щит стоило Снейпу неимоверных усилий. Обливаясь потом, он скорчился на коленях перед Тёмным Лордом, обхватив себя руками и скрежеща зубами. Силы Снейпа были на исходе — слишком маленькая часть его сознания принадлежала сейчас ему. Но Волдеморт, видя, как тот изнемогает под тяжестью, как он думал, его Круциатуса, медленно произнёс: