Горечь от осознания своей ненужности ему затопила Луну целиком сразу же после того, как она увидела всё, связанное с письмом и колдографией Лили. Но горечь эта быстро уступила место острой жалости пополам с нежностью, когда девочка ощутила пережитую им тогда боль. Эта боль вместе с осознанием безнадёжности своей любви и досадой на Лили, у которой была возможность сделать Северуса счастливым, но которая вместо этого предпочла сделать счастливым его врага, терзала Луну до тех пор, пока она не вспомнила о том, чем закончилась для Снейпа та «ночь свидания с любимой». Ведь он понял тогда, что любовь Лили, её нежные слова и счастливый смех предназначались не ему. И никогда не будут принадлежать ему. А понять это ему помогло воспоминание о прикосновении Луны к его руке. И это вселяло надежду — маленькую, слабую и призрачную — на то, что она, Луна, не так уж безразлична ему. Тем более что Луна знала, насколько сильно Северус переживал за неё, когда она с друзьями отправилась в Министерство. Действие Охранного зелья помогло ей понять, что для Снейпа она вовсе не так безразлична, как он это показывает. И он совсем не так равнодушен к ней, как ему самому этого хотелось бы.
А ещё Луна узнала, что теперь вместе с Северусом в его доме, расположенном в тупике Прядильщиков, живёт Питер Петтигрю — тот самый Хвост, который и стал главным виновником гибели Поттеров — ведь это он был Хранителем тайны и выдал своих бывших друзей Тому-Кого-Нельзя-Называть. Волдеморт приказал Снейпу поселить этого мерзавца у себя якобы потому, что тому негде жить, а на самом деле для того, чтобы Петтигрю шпионил за ним во время школьных каникул. Луна, частично будучи Снейпом, испытала настолько сильное чувство омерзения и ненависти к этой твари, что на какое-то время просто задохнулась от него. Мысль о том, что Северус, испытывающий подобные чувства, вынужден каждый день видеть эту мразь в своём доме, наряду со всем остальным всякий раз поднимала в душе Луны такую волну сострадания, которая поражала её саму, заставляя сердце сладко сжиматься от восхищения его мужеством и самообладанием и от невозможности хоть как-то облегчить его страдания.
После очередного вызова Снейпа к Тёмному Лорду Луна узнала ещё одну потрясающую новость. Драко Малфой теперь стал Упивающимся смертью! И не просто пополнил ряды этой жуткой организации, а получил задание от Того-Кого-Нельзя- Называть. Снейп знал, что это за задание. Знал и по-настоящему жалел этого глупого высокомерного мальчишку, которому Волдеморт не оставил выбора. Задание это было поистине страшным. Младшему Малфою предстояло ни больше, ни меньше, как убить Дамблдора — самого могущественного из всех ныне живущих на земле волшебников.
Как бы ни относилась к Драко сама Луна, она вместе со Снейпом осознала, что Волдеморт, по сути, вынес ему смертный приговор. Разумеется, он не ждал, что мальчишка сумеет справиться с порученным ему делом. Он лишь хотел наказать его родителей за недавние промахи Люциуса, с удовольствием наблюдая за ходом этой слишком надолго растянутой во времени пытки, в течение которой старшее поколение Малфоев будет вынуждено наблюдать за провалом и наказанием своего единственного сына. И, как ни велика была неприязнь Луны к Драко Малфою, девочка пожалела этого бледного заносчивого засранца так же, как в душе жалел его Снейп.
Успокаивал Луну лишь факт, что Драко всё равно не справится с этим заданием и не сможет убить Дамблдора. Снейп знает об этом, он обязательно предупредит директора и предотвратит это ужасное преступление. Значит, хотя бы за жизнь Дамблдора можно было не переживать. Луне вполне хватало переживаний и без этого.
Конец лета прошёл для Луны под знаком невероятного, потрясающего, великого открытия, сделанного её гениальным папой. Вернувшись домой из экспедиции, которую Ксенофилиус счёл для себя удачной, несмотря на то, что ему так и не удалось встретить ни одного морщерогого кизляка, зато нашлось много доказательств их существования, он внезапно задумался о том, по какой причине людям в голову приходят порой очень странные и вредные мысли. Приходят совершенно внезапно, необъяснимым образом попадают в мозг, словно залетают извне. И тут его осенила гениальная догадка. Залетают извне! Вот они — ключевые слова. Ведь это же так просто… Настолько просто и очевидно, что никому даже в голову не пришло подумать над этим фактом. А между тем, кто-то ведь должен был сообразить, что подобные мысли могут занести в голову какие-то вредные существа. Судя по тому, с какой скоростью эти мысли оказываются в головах — существа летучие. И, конечно же, невидимые простым человеческим глазом, иначе все давно бы поняли, в чём тут суть.
Не сказав о своём открытии дочери, которая по возвращении домой постаралась закончить галерею портретов своих друзей на потолке в спальне, Ксенофилиус засел за работу. Всего за один день он придумал особые спектральные очки, надев которые человек сможет различить этих маленьких летучих тварей. Ещё полночи ушло на то, чтобы изготовить эти очки, правильно наколдовав все необходимые для них свойства. Зато результат превзошёл все ожидания Ксенофилиуса. Нацепив их на нос, он едва удержался на ногах оттого, что привычный мир вокруг него пошатнулся и изменился до неузнаваемости. Обстановка в комнате расплылась и потеряла свои очертания. Зато в воздухе вокруг себя Ксенофилиус действительно увидел несколько маленьких мошек, одна из которых подлетела к нему и попыталась залезть в ухо. Ксенофилиус не стал дожидаться последствий, прихлопнул назойливое насекомое, а заодно попытался изловить и прочих тварей, роящихся в комнате. Кого-то из них ему удалось прихлопнуть, прочие разлетелись.
Ксенофилиус был в восторге от своего открытия. Он едва дождался утра, чтобы поделиться им с Луной, размышляя остаток ночи над тем, чем грозит попадание этого существа в организм человека.
На рассвете у него уже была почти готовая статья для «Придиры», в которой Ксенофилиус подробно рассказал о своём открытии, назвав этих странных существ мозгошмыгами. Для него не было тайной, что эти невидимые насекомые через уши людей попадают в голову и вызывают не просто дурные мысли, но и размягчение мозга.
Первое, что услышала проснувшаяся довольно поздно Луна, был грохот работающего печатного станка. Девочка уже давно привыкла к этим звукам, поэтому они никогда не тревожили её сон. Она лишь знала, что на сегодня не был запланирован выпуск журнала. Значит, случилось что-то, что заставило папу напечатать внеочередной тираж. Сияющее лицо отца подтвердило её догадки.
— Иди сюда, капелька, — позвал её Ксенофилиус и протянул ей странные очки психоделической расцветки. — Ну-ка, примерь.
Луна с интересом нацепила очки на нос. Сперва она ничего не увидела, потому что комната перед ней расплылась. Но, сосредоточившись, девочка сумела разглядеть в воздухе небольшой рой странных маленьких насекомых.
— Тут какие-то мошки, папа, — сказала Луна, обращаясь к расплывчатому силуэту, окрашенному в тот же цвет, что и домашняя куртка её отца.
— Ты тоже видишь их! — восторженно воскликнул Ксенофилиус. — Будь осторожна с ними, дочка. Не подпускай их близко к себе.
— А кто это, папа? — поинтересовалась Луна, с интересом наблюдая за полётом мошек и время от времени отмахиваясь от тех, кто оказывался слишком близко от неё.
— Это мозгошмыги, капелька, — пояснил папа. — Они могут залететь в ухо и вызвать размягчение мозга.
— Ой, — Луна активно замахала руками, разгоняя этих с виду безобидных, но, как оказалось, весьма опасных тварей. — А как их можно отогнать, чтобы этого не случилось?