— Нет, — качнула головой Луна. — А это важно?
— Не знаю, дочка, не знаю… — Ксенофилиус задумался.
— А что это вообще было, ты тоже не знаешь? — осторожно поинтересовалась Луна.
— Почему же? Знаю, — отец вздохнул. — Во сне ты давала кому-то Непреложный Обет.
— Непреложный Обет? А что это такое?
— Это нерушимая клятва, которую один волшебник может дать другому. Нарушивший эту клятву обязательно погибает.
Луна похолодела. Северус дал Нарциссе Малфой клятву, нарушение которой приведёт его к гибели. Значит, он точно знал, что выполнит обещание. Луна в который раз пожалела о том, что так и не узнала, в чём же состоит эта клятва. Но, скорее всего, Снейп действительно пообещал матери Драко уберечь её сына от гнева Дамблдора.
— Подумай, капелька. Ты действительно не можешь вспомнить кому и что обещала?
— Нет, — сокрушённо покачала головой Луна.
— Ну ладно, — Ксенофилиус вновь принялся за бутерброды. — Я пороюсь в сонниках, чтобы точно узнать, что сулит этот сон. Кстати, из этого может получиться неплохая статья для «Придиры».
Весь день Луна потратила на сборы. Завтра ей предстояло ехать в Хогвартс, где она снова встретит Северуса. Только теперь Луна поняла, как же сильно она по нему соскучилась.
Хогвартс-экспресс дёрнулся, после чего медленно и плавно двинулся вдоль перрона, с каждой секундой набирая скорость. Луна шла по вагону в поисках свободного купе, одной рукой волоча за собой тяжеленный чемодан на колёсиках, другой прижимая к груди последний номер «Придиры». Все купе были переполнены, и Луне пришлось перейти в следующий вагон. Там она нагнала Невилла Лонгботтома, точно так же искавшего свободное место. Поезд ехал всё быстрее, его пошатывало на стыках. Было очень трудно устоять на ногах, не держась за поручни, но Луна как-то справлялась с этой задачей.
Впереди проход по вагону был перекрыт кучкой девочек с младших курсов. Невилл, шедший перед Луной, остановился и воскликнул:
- Привет, Гарри!
- Невилл! – раздался радостный голос Гарри, который бросился к нему, как к избавлению сквозь окружавшую их толпу.
- Здравствуй, Гарри, – улыбнулась Луна.
- Луна, привет, как дела?
- Очень хорошо, спасибо, – ответила она.
Гарри взглянул на журнал, который Луна прижимала к груди. Огромные буквы на обложке оповещали о том, что внутри журнала можно найти пару бесплатных спектрально-астральных очков.
— Я смотрю, «Придира» процветает? — спросил Гарри с некоторой нежностью к журналу, который в прошлом году напечатал его эксклюзивное интервью.
— О да, тиражи растут, — ответила довольная Луна.
— Найдём себе места, — предложил Гарри, и все трое отправились дальше по вагонам, битком набитым учениками, молча смотревшими на них во все глаза.
Наконец они отыскали свободное купе, и Гарри поскорее бросился туда.
— Заодно и на нас смотрят, — сказал Невилл, указывая на себя и Луну, — потому что мы с тобой!
— На вас смотрят, потому что вы тоже были в Министерстве, — возразил Гарри, забрасывая свой чемодан в багажную сетку. — Ты, наверное, читал, наше приключение так расписали в «Ежедневном пророке»…
— Да, я думал, бабушка рассердится, — ответил Невилл, — а она, наоборот, обрадовалась. Сказала, что я наконец становлюсь похожим на папу. Она мне купила новую волшебную палочку, вот, посмотри!
Он вытащил палочку и показал ее Гарри.
— Вишнёвое дерево и волос единорога, — сообщил он гордо. — Мы думаем, что это одна из последних палочек, которые продал Олливандер, — он исчез на следующий день… Ай, вернись сейчас же, Тревор!
Невилл полез под сиденье в погоне за своей жабой, в очередной раз попытавшейся вырваться на свободу.
— У нас в этом году будут занятия ОД, Гарри? — спросила Луна, вынимая из журнала пару очков психоделической расцветки.
— Вроде незачем, ведь мы теперь избавились от Амбридж, — сказал Гарри, усаживаясь.
Невилл вылез из-под сиденья, по дороге стукнувшись головой. Вид у него был разочарованный.
— А мне нравилось в ОД! Я столькому у тебя научился!
— Мне тоже нравилось, — невозмутимо произнесла Луна. — Как будто все мы были друзья.
Луна часто говорила такое, после чего всем становилось неловко. Гарри внутренне поёжился от смущения и жалости. Но он не успел ничего ответить — за дверью купе послышалась какая-то возня, несколько девочек с четвертого курса хихикали и перешёптывались, заглядывая в стекло.
— Спроси его!
— Нет, ты спроси!
— Я пойду!
Самая смелая из девочек, с тёмными глазами, выступающим подбородком и длинными чёрными волосами, открыла дверь и вошла.
— Привет, Гарри, я Ромильда. Ромильда Вейн, — сказала она громко и уверенно. — Хочешь, переходи в наше купе. Совсем необязательно тебе сидеть с этими, — прибавила она театральным шёпотом, указывая на заднюю часть Невилла, которая снова торчала из-под сиденья, где он всё ещё пытался нашарить Тревора, и на Луну, успевшую надеть очки, которые делали её похожей на очумевшую разноцветную сову.
— Это мои друзья, — холодно сказал Гарри.
— О! — воскликнула девочка, страшно удивившись. — Ну ладно.
Она удалилась, плотно закрыв за собой дверь.
— Люди считают, что у тебя должны быть крутые друзья, не такие, как мы, — сказала Луна, снова продемонстрировав свою убийственную честность.
— Вы и сами крутые, — коротко ответил Гарри. — Их-то небось не было тогда в Министерстве. Они не сражались рядом со мной.
— Это ты очень мило сказал, — просияла Луна, поправила сползающие с носа спектрально-астральные очки и углубилась в чтение «Придиры».
— Ну, мы тоже не сражались с ним лицом к лицу, — сказал Невилл, выбираясь из-под сиденья с волосами, полными пыли и какого-то пуха. В руках у него сидел Тревор с выражением покорности судьбе. — Ты один сразился с ним. Послушал бы ты, как о тебе говорит моя бабушка. «У этого Гарри Поттера больше характера, чем во всём их Министерстве магии!» Она бы всё отдала, только бы ты был её внуком…
Гарри смущённо засмеялся и поскорее заговорил о результатах СОВ. Пока Невилл перечислял свои оценки и гадал, позволят ли ему заниматься трансфигурацией на уровне ЖАБА, если он получил всего только «удовлетворительно», Гарри, почти не слушая, смотрел на него.
Он думал о том, что сейчас на его месте мог быть Невилл, который даже не подозревал о том, насколько он был близок к тому, чтобы поменяться судьбой с Гарри. Пророчество могло относиться к любому из них, но Волдеморт по каким-то неведомым причинам решил, что речь идет о Гарри.
Если бы Волдеморт выбрал Невилла, сейчас Невилл сидел бы напротив Гарри со шрамом в форме молнии и с грузом пророчества на плечах… Или не сидел бы? Отдала бы мама Невилла жизнь за своего сына, как отдала ее Лили за жизнь Гарри? Конечно, отдала бы… Но что, если бы она оказалась не в силах заслонить своего сына от Волдеморта? Что, тогда вообще не было бы никакого Избранного? Пустое сиденье там, где сейчас Невилл, и Гарри без всяких шрамов провожала бы на вокзал родная мама, а не мама Рона?
Заметив на себе его странный взгляд, Невилл невольно поёжился и спросил:
— Что с тобой, Гарри? Тебе нехорошо?
Гарри вздрогнул:
— Извини… Я просто…
— Мозгошмыга словил? — сочувственно осведомилась Луна, глядя на Гарри сквозь свои громадные радужные очки.
— Я… чего?
— Мозгошмыг. Они невидимые, летают в воздухе, забираются через ухо в голову и вызывают размягчение мозга, — объяснила Луна. — Я сразу почувствовала, что один такой здесь носится.
Она принялась хлопать в ладоши, как будто ловила невидимую глазу моль. Гарри с Невиллом переглянулись и поскорее заговорили о квиддиче.
Погода за окнами поезда была такая же неровная, как и всё лето. То они ехали через промозглый туман, то выскакивали на бледный, но ясный солнечный свет. Во время одного из таких просветов, когда солнце стояло почти прямо над головой, в купе наконец появились Рон и Гермиона.
— Скорее бы тележка с едой приехала, помираю с голоду! — воскликнул Рон, плюхнувшись на сиденье рядом с Гарри и потирая живот. — Привет, Невилл, привет, Луна. Знаешь, что? — прибавил он, обернувшись к Гарри. — Малфой не дежурит с другими старостами. Засел у себя в купе со слизеринцами, мы видели по дороге.