— Не знаю, — коротко бросила Луна, прислушиваясь к словам директора.
— …а школьный смотритель, мистер Филч, просил меня объявить о категорическом запрете на любые шуточные товары, приобретенные в магазине под названием «Всевозможные волшебные вредилки». Желающие играть в команде своего факультета по квиддичу, записывайтесь у деканов факультетов, как обычно. Кроме того, нам требуются новые комментаторы, желающие пусть также записываются у деканов.
В этом году мы рады представить вам нового преподавателя. Профессор Слагхорн (Слагхорн встал, сверкая лысиной в свете свечей, его обтянутый жилетом живот отбрасывал тень на весь стол) — мой бывший коллега, согласился снова преподавать у нас зельеварение.
— Зельеварение?
— Зельеварение?!
Слово эхом разнеслось по Большому залу. Ученики переспрашивали друг друга, сомневаясь, правильно ли они расслышали. Луна замерла с открытым ртом и выпученными глазами. Зельеварение?! Значит, теперь она уже не увидит профессора Снейпа в его классе среди кипящих котлов и стука ножей по разделочным доскам? У Луны к горлу подступил ком, а из глаз едва не брызнули слёзы. Хорошо, что все вокруг были настолько поражены услышанным, что не обратили на неё никакого внимания.
— Тем временем профессор Снейп, — Дамблдор повысил голос, перекрывая ропот в зале, — возьмет на себя обязанности преподавателя по защите от Тёмных искусств.
— Нет! — сказал Гарри так громко, что сразу несколько голов повернулись к нему.
Луна в этот момент смотрела не на Гарри. Её взгляд был прикован к преподавательскому столу. Снейп, сидевший справа от Дамблдора, не встал, когда было произнесено его имя, только лениво приподнял руку в ответ на аплодисменты со стороны слизеринского стола. На секунду его взгляд встретился с глазами Луны, полными недоумения и разочарования. «Как же так?» — спрашивал его этот взгляд. На краткий миг у Снейпа в душе возникло чувство, что он совершил подлость — будто обманул существо, безоговорочно ему верившее. В следующее мгновение он уже мысленно обозвал себя идиотом и отвёл глаза. Но воспоминание о резкой боли, которую, пускай на секунду, но всё же причинил ему взгляд серебристо-серых глаз, не давали ему покоя в течение всего вечера, вызывая странное беспокойство и злость на самого себя.
Дамблдор прокашлялся. По всему залу обсуждали поразительное известие о том, что Снейп наконец-то дождался исполнения своей заветной мечты. Словно не замечая, какую сенсационную новость он только что сообщил, Дамблдор ничего больше не сказал о перемещениях в штате преподавателей. Выждав, пока установится абсолютная тишина, он заговорил снова.
— Далее… Как известно всем присутствующим в этом зале, лорд Волдеморт и его сторонники снова действуют в открытую и собирают силы.
При этих словах Дамблдора молчание сделалось натянутым, как струна.
— Мне хотелось бы всячески подчеркнуть, насколько опасна сложившаяся ситуация и насколько важно, чтобы каждый из нас заботился о безопасности Хогвартса. Магическая охрана замка за лето была усилена, у нас появились новые, более мощные средства защиты, но тем не менее все мы, и ученики, и преподаватели, должны быть крайне осторожны и не допускать ни малейшей беспечности. Поэтому я прошу вас, в целях безопасности соблюдайте все ограничения, о которых будут говорить вам учителя, пусть даже это покажется вам обременительным, и в особенности строго выполняйте правило о запрете ученикам выходить после отбоя из своих спален. Заклинаю вас — если заметите что-нибудь необычное или подозрительное в замке или за его пределами, немедленно сообщайте об этом кому-либо из преподавателей. Я верю и надеюсь, что вы будете постоянно помнить о своей безопасности и о безопасности других учеников.
Голубые глаза Дамблдора обвели взглядом зал, и он снова улыбнулся.
— Но сейчас вас ждут уютные, тёплые постели, какие только можно пожелать, и главная ваша задача на данный момент — хорошенько выспаться перед завтрашними уроками. А потому давайте скажем друг другу: «Спокойной ночи! Пока!»
Как всегда, с грохотом начали отодвигаться скамьи, поток учеников потянулся из Большого зала по своим спальням. Луна медленно брела по лестницам и коридорам обычной полусонной походкой и мысленно пыталась уговорить себя не расстраиваться. Ничего страшного не случилось. Ведь она будет видеться с профессором Снейпом на уроках ЗОТИ. Но мысль о том, что теперь в кабинете зельеварения будет находиться совсем другой человек, вызывала у Луны протест и отторжение. Ей казалось, что присутствие там кого бы то ни было, кроме Снейпа, оскверняет не только это помещение, но и те уголки её души, что были связаны с воспоминаниями о прошлогодних уроках зельеварения. Но делать было нечего. Приходилось смирится с этой данностью и напряжённо ждать первого урока Защиты от Тёмных искусств, чтобы иметь возможность оказаться поближе к человеку, по которому Луна так соскучилась за лето.
И вот этот урок наконец наступил. Луна с лёгким беспокойством в душе стояла под дверью класса вместе с другими учениками. Ожидание встречи, замешанное на каком-то сладко-тревожном чувстве, приводили Луну в трепет, внешне, впрочем, никак не выражавшийся. У неё щемило под ложечкой и тысячи мурашек бегали под кожей затылка, но лицо продолжало сохранять обычное полусонное выражение.
Наконец дверь распахнулась, и на пороге классной комнаты появился Снейп. Толпа перед дверью моментально затихла.
— В класс! — приказал Снейп.
Войдя внутрь, Луна осмотрелась. С этим классом у неё было связано столько неприятных воспоминаний! Подумав про Амбридж, Луна невольно коснулась ожерелья из пивных пробок, по старой прошлогодней привычке спрятанного под мантией. Хвала Мерлину, теперь ей не нужно помнить о необходимости вынимать из ушей серьги из слив-цепеллинов всякий раз переступая порог этого кабинета.
Усевшись за стол, Луна отметила про себя, что классная комната изменилась почти до неузнаваемости. Это её порадовало. Ничто здесь больше не напоминало о ненавистной «розовой жабе». На всём лежал отпечаток личности Снейпа. В комнате было темнее, чем обычно, потому что занавески на окнах были задернуты и класс освещался свечами. На стенах красовались новые картины, в основном изображавшие людей в мучениях, со страшными ранами или невероятно искаженными частями тела. Ученики молчали, нервно оглядываясь на зловещие картины.
Чёрная фигура профессора, его изжёлта-бледное лицо и обрамлявшие его сальные волосы в свете свечей казались ещё более зловещими, чем в отблесках пламени под кипящими котлами в кабинете зельеварения. Холодок пробежал по спине Луны. Она вдруг почувствовала, что здесь, в этих мрачных стенах, профессор был как раз на своём месте. Силу Тёмной магии он понимал не на уровне знания, а на уровне ощущений. Понимал и готов был приручить её — использовать в своих целях и не позволить ей взять верх над ним. Внезапное осознание его мощи вызвало у Луны трепет восхищения. Ей стало страшно, но этот страх был настолько притягательным, что захотелось броситься ему навстречу, ощутить его прикосновение и раствориться в этом страхе — полностью, без остатка. Кажется, она начала понимать, чем привлекали её маму опасные эксперименты с магией. Наверное, не только жажда знаний, но и это потрясающее, влекущее и манящее чувство опасности, заставляющее каждый нерв дрожать от возбуждения.
Эти мысли настолько поглотили сознание Луны, что она не сразу услышала, о чём говорит профессор. Она прислушалась к тихому зловеще-бархатному голосу Снейпа лишь тогда, когда его глаза остановились на ней, словно пытаясь прожечь дыру. Медленно возвращаясь в действительность из глубин своего сознания, Луна остановила взгляд на руке Снейпа, которая сейчас опиралась о стол. Воспоминания о том, как она прикасалась к этой узкой холодной кисти, бросили Луну в жар. Перехватив её взгляд, профессор на миг умолк, словно наткнувшись на невидимое препятствие, и, выйдя из-за стола, двинулся вдоль стены в обход класса. Он говорил, понизив голос, и ученикам приходилось выворачивать шеи, чтобы видеть его.
— Тёмные искусства, — говорил Снейп, — многочисленны, разнообразны, изменчивы и вечны. Бороться с ними — всё равно что сражаться с многоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову — на её месте тут же вырастает новая, еще более свирепая и коварная, чем прежде. Это битва с противником, непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его невозможно.