— Решетку новую поставили, да только зря, — негромко произнесла Ксилия. — Упырям через нее не перелезть, но если железа коснется тот, кто их поднимает из земли, то часть ограды осыплется, словно гнилая солома. Ржавчина моментом сжирает все, к чему прикоснутся грязные лапы Низших.
И вправду, неподалеку в ограде зияла неслабая дыра, кое-как заделанная неструганными досками. Над дырой висел покосившийся знак — грубо сколоченный деревянный щит, на котором не менее грубо был намалеван знак «Z».
— Предупреждение «осторожно — зомби»? — поинтересовался Снайпер.
— Это предупреждение, что каждого, кто полезет на это кладбище, ждет казнь «зет», — пояснила внучка лесника. — Земля за оградой объявлена про́клятой, а Низший, видишь, поглумился, сделав себе проход именно под графским знаком. Ну и кутруб с ним. Сейчас обогнем кладбище, потом два полета стрелы пройти по полю — там и будут твои развалины…
— Тихо, — прошипел Снайпер.
Слева слышался уже хорошо различимый лязг доспехов. Вдоль ограды шла хорошо утоптанная тропинка, и теперь было понятно, откуда она появилась. Не особо надеясь на железный частокол, вдоль него постоянно ходили вооруженные латники.
— Патруль, — прошептала Ксилия. Ее лицо под открытым забралом шлема заметно побледнело. — От них не уйти. В составе каждого кладбищенского патруля обязательно находится один Палач — лучший воин гильдии Чистильщиков веры.
Снайпер не ответил. Он просто шагнул к дыре в заборе и одним движением сорвал ненадежную деревянную заплатку. Доски, грохоча, упали на землю.
— Быстрее, — сказал стрелок, кивая на проход, открывшийся в ограде.
— Но ведь там… про́клятая, мертвая земля!
Глаза Ксилии были расширены от ужаса.
— Живые люди страшнее мертвой земли, — сказал Снайпер, протискиваясь меж ржавыми огрызками железных прутьев. — Похоже, настал мой черед идти первым.
На голову лилась вода, холодная, словно жидкий лед. И у сознания, провалившегося в черный омут беспамятства, просто не было другого выхода, кроме как, смертельно продрогнув, вынырнуть из темноты и вернуться на старое место.
Лис вздрогнул и открыл глаза.
Вода немедленно перестала литься, и пред очами парня нарисовалась на редкость мерзкая рожа.
— Мой кайоо пришееел в себяяя! — провыло чудовище, оскалив нехилые клыки. — Кайоо не умрееет сегодняяя. Октоо спас своего кайооо!
«Так вот оно в чем дело, — понял Лис, с трудом отрывая голову от чего-то на редкость жесткого и неудобного. — Этот навязчивый демон вытащил меня из лаборатории мессира. Но каким образом он ее нашел?»
Об этом Лис и спросил, с трудом ворочая деревянным языком.
— Октоо следил за своим кайооо, — самодовольно заявил кутруб. — Для этого Октооо не нужны глаза. Октооо проник в подвалы и по запаху нашел кайооо.
«М-да, надо будет при случае как следует помыться», — подумал Лис, с трудом фокусируя взгляд.
Ну да, конечно, куда еще мог его приволочь кутруб. Конечно, на старое кладбище — тем более, что Тестомес говорил о том, что подземный ход заканчивается где-то здесь. Да только кладбище это не выглядело мирным местом, где можно без проблем отлежаться среди старых могил, не пахло тут вечным упокоением. Вон надгробие свернуто в сторону, а под ним — разрытая могила. Вон, подальше, еще одно, расколотое пополам. Причем такое впечатление, что по нему со страшной силой ударили снизу, да так, что два обломка тяжеленной плиты разлетелись в стороны.
Но ни мертвых, ни живых вокруг видно не было. С одной стороны, это хорошо. Похоже, погони за ними нет и пока что никто из местных жителей не собирается полакомиться свежей человечиной. С другой…
— Лисса!
Парня, лежащего на каменной плите, аж подбросило. Если б у кутруба была одежда, Лис бы его за грудки схватил. А так лишь впился пальцами в свалявшуюся шерсть и притянул к себе волосатую харю с вылупленными от удивления глазами.
— Лисса! Там была Лисса! Девушка, вся в крови, лежала на полу без сил. Ты ее вытащил? Где она?!!
Кутруб хлопнул морщинистыми веками.
— Лиииссааа? Какая Лииссаааа? Октооо пришел за своим кайооо…
— Понятно.
Парень разжал пальцы и вновь обессиленно растянулся на старой могиле с чудом сохранившимся надгробием. Надо было все обдумать, несмотря на то, что смертельно хотелось спать. И есть. А еще мерзко ныла грудь в том месте, где совсем недавно билось второе сердце.