Человек шел по улице, не прячась в ночных тенях. Тени сами, словно живые, тянулись к нему, ложась под ноги, укутывая плечи, забираясь в глубину капюшона, накинутого на голову. Длинный мешковатый плащ скрывал фигуру ночного странника, а ожившие тени дополнительно размывали ее, так что, стоя в трех шагах, было сложно сказать — то ли действительно человек идет вдоль приземистых домов Стоунхенда, то ли ветер и ночь играют друг с другом, создавая причудливые видения…
— Уффф, — выдохнул стражник, протирая тыльной стороной ладони глаза, залитые потом. — Вот ведь, дерьмо кутрубье!
— Что случилось, Крос? — тяжело дыша, поинтересовался его напарник.
— Да в темноте померещилось, будто идет кто-то… Тень вроде как. В балахоне…
— Косы у нее не было? А то с такой работой самое время подохнуть.
— Типун тебе на язык, — сплюнул Крос. — Пошли уже, а то так до утра не управимся.
На плече у одного стражника, того, что был повыше, лежали две лопаты. В свободной руке он держал горящий факел, которым освещал дорогу. Второй стражник, низкорослый и коренастый, тащил на себе большой мешок, слегка приседая под его тяжестью.
— Честно говоря, не нравится мне идея переться среди ночи на про́клятое место, пусть даже засыпанное обычной землей, — проговорил Крос, вглядываясь в темноту. — А еще я ни кутруба не понимаю, зачем нам при этом таскать на себе полный доспех и мечи. Я, например, ночного лихоимца запросто уработаю лопатой, если он рискнет поинтересоваться содержимым моего кошелька.
— Начальнику внутренней стражи виднее, — прокряхтел напарник Кроса, отягченный не в пример более серьезным грузом, чем его десятник. — К тому же в наших кошельках уже неделю пусто, словно в драконьих черепах, что висят над городскими воротами.
Стражник с радостью вообще помолчал бы, сберегая силы, но не уважить беседой непосредственное начальство значило непременно огрести проблемы в будущем. Которые, само собой, никому не нужны.
А начальство продолжало трепаться. Не иначе, страшно ему было, аж лопаты позвякивали раза в два чаще, чем положено при ходьбе. Хотя, может, это были плохо подогнанные латы. Или гнилые зубы Кроса, на которые искусный приезжий ювелир одел крохотные стальные шлемы. Скорее все-таки они — вряд ли десятник настолько обнаглел, что за доспехами перестал следить. Сотник, если узнает о таком, и плетей выписать может…
— У меня от этого места по шкуре мороз, — признался Крос, подтвердив догадку подчиненного. — Помнишь того оборванца, которого мы недавно подобрали возле дома с разбитым фонарем над дверью? Люди говорят, это была тайная резиденция Чистильщиков веры. А оборванец тот превратился в дракона и выжег ее дотла. Причем заметь, как выжег! Дома, что были рядом, остались целехонькими, а резиденция просто рассыпалась от жара, словно была слеплена из песка!
— Запретная магия Огня, будь она неладна, — вздохнул напарник, больше переживающий не о сгоревшей резиденции Чистильщиков веры, а о том, сколько еще ему переть на себе проклятущий мешок.
— И вот сегодня именно на этом месте нашему достопочтенному начальству приспичило закопать какой-то неопознанный труп. Ты что-нибудь понимаешь?
— Мое дело не понимать, а приказы выполнять, — не особо почтительно проворчал изрядно уставший стражник. Крос недавно в десятники выбился и сразу нос задрал до небес. Мог бы и сменить, покойники не самый удобный и легкий груз. Две лопаты-то на плече нести любой пацан сможет, невелик труд.
Почувствовав настроение подчиненного, Крос трепаться перестал и остановился. Начальник внутренней стражи приказал закопать тело в самом центре пустыря, но ничего, и на краю сойдет. А то, не ровен час, бросит стражник свою ношу, плюнет и уйдет. Задание-то неофициальное, и предъявить ему будет нечего. И спросят не с него, а с десятника. Хотя этот спрос, сейчас кажущийся весьма далеким, — дело пятнадцатое. А вот оставаться ночью в про́клятом месте с трупом наедине — это насущное, от которого мурашки бегают под кольчугой и слегка постукивают стальные зубы.
— Копаем тут, — решительно сказал Крос, сбрасывая на землю лопаты. — И давай побыстрее. Дома всяко лучше, чем здесь.
— А мне как-то все равно, — пожал плечами напарник. — Мой отец кладбищенским сторожем был, я с детства мертвых не боюсь. Живые куда страшнее бывают.
— Тем не менее задание выполнять нужно, — нахмурился десятник. Еще не хватало, чтобы подчиненный обвинил его в трусости. — Так что берись за лопату, и приступаем. Я еще надеюсь домой попасть и встретить рассвет под теплым боком у жены, а не в этом распроклятом месте.