— Я много знаю… о драконах… — продолжила Ксилия. — Дедушка рассказывал… Дракону нужно два сердца… Одно свое… Второе — той, которая любит… Неважно кого — его или кого-то другого… Для того чтобы победить, вам нужен дракон… Я хочу помочь тебе, Побратим смерти… Я чувствую ее приближение… и знаю, что и ты чувствуешь… Так пусть твой друг возьмет мой прощальный подарок тебе…
Снайпер не успел остановить ее руку. «Бритва» легко рассекла окровавленную одежду, грудь, ребра. В последние мгновения у людей иногда просыпаются скрытые резервы организма, особенно если этому способствуют сильные переживания. Похоже, сейчас был именно тот случай. Ксилия была воином и прекрасно знала, как работать ножом. Еще два характерных движения клинком…
— О Высшие, что она делает! — в ужасе прошептал подошедший Тестомес.
Рука девушки скользнула в широкий разрез — и вот на ее ладони лежит окровавленное сердце… а в широко раскрытых глазах умирающей Снайпер увидел отражение темной фигуры, которая стояла за его спиной.
— Быстрее! — сориентировался Тестомес, подхватывая слабо пульсирующий комок, готовый вот-вот выпасть из слабеющей руки Ксилии. Лис и охнуть не успел, как второй рукой колдун схватил Бритву и, одним ударом вскрыв парню правую часть груди, всунул в нее девичье сердце…
Снайпер с усилием оторвал взгляд от широко раскрытых, мертвых глаз девушки, в которых отражался длинный коридор и темная, знакомая фигура, медленно удаляющаяся вдаль по этому коридору. Все было сделано без него. Смерть унесла с собой душу Ксилии, Тестомес распорядился ее сердцем… Он все сделал правильно, этот практичный колдун, умеющий сохранять трезвость мысли в любых ситуациях. Отчего же так хочется выхватить Бритву из рук Итана и вскрыть его ухоженную, тщательно побритую шею от уха до уха?
Словно почувствовав что-то, Тестомес невольно отступил на шаг назад. Вытер нож о край одежды, неуверенно протянул его хозяину рукоятью вперед. Смелый поступок с учетом состояния Снайпера.
Но мимолетный порыв уже прошел, и стрелок, забрав Бритву, просто сунул ее обратно в ножны. Все сделано без него… Ему осталось только похоронить девушку, которую он и вправду не смог бы полюбить при жизни. Чтобы наполнить сосуд, надо сначала вылить его содержимое. Или вытряхнуть вон, если оно давно замерзло и превратилось в ледышку…
Лис сидел, прислонившись спиной к полуразрушенной стене склепа. Кутруб, что-то пришептывая на своем языке, колдовал над свежей раной на груди парня. У демона получалось неплохо. Лизнет черный коготь длинным узким языком, проведет им по краям раны, сведет их вместе, глядишь, они и приросли друг к другу, оставив на месте разреза толстый розово-синюшный шрам.
Парень сидел неподвижно, закрыв глаза и стиснув зубы, чтобы не заорать от жуткой боли. И дело даже не в том, что кутруб порой весьма неаккуратно дергает за рассеченную кожу на груди. Очень больно, когда твое тело, насквозь пропитанное магией, пытается пристроить внутри себя второе сердце, довольно грубо и бестактно подсоединяя его к кровеносной системе. Его можно понять, это тело, теперь живущее по своим законам, далеким от обычных человеческих. Пока вырванный из чужой груди комок мышц еще не умер и сокращается, нужно успеть любой ценой. И поэтому сухо трещат ребра, словно обугленные ветки в костре, ноют мышцы и вполне ощутимо стонут вены и артерии, которые, словно струны на лютне, тянет в нужном направлении незримая магия Огня.
— Кайооо снова будет дракооном, — тихонько подвывал кутруб, старательно завершая свою работу. — Кайооо спасеет этот миир, станет велииким. А Октоо будет ему служииить…
Лис скрипнул зубами. Да-да, станет великим, спасет мир… В одной старой сказке, которую рассказывал ему в детстве дядька Стафф, мир спас обезглавленный рыцарь, избавив его от чудовища, после чего умер с чувством выполненного долга. Видимо, все спасители мира безголовые, если решаются на такое заведомо проигрышное дело. Это лишь в легендах добро побеждает зло, в жизни же все в точности до наоборот. Нет уж, ну их к кутрубам такие сказки…
Парень с трудом разлепил спекшиеся губы.
— Твою мать… — горестно прошептал он слова, когда-то услышанные от Снайпера. — Неужели все сначала…
— Мать кайооо была бы довоольна таким сыыном, — произнес кутруб, скаля клыки в счастливой, но тем не менее весьма отвратной улыбке. — Праавда, Октоо не поонял, при чем туут его маать. Кайоо знает, чтоо у кутрубов нет матереей и не моожет быть. У кутруба очень, оочень редко моожет быть только кайооо. Такоой кутрууб очень счаастлив. Как сейчаас счаастлив Октооо…