Она встала, чтобы следовать за мной.
— Если что, Васнаподхи, падай на колени перед Желтыми Ножами и снимай одежду, показывая им свою грудь. Если они найдут тебя привлекательной, то возможно, не убьют тебя. Самое трудное, что тебе грозит в этом случае, это быть связанной ими.
— Да, Господин, — поняла она.
— Надеюсь, я не должен напоминать тебе, что я делаю это для тебя, женщина? — спросил я.
— Нет, Господин, — прошептала она.
Мужчины — воины, а женщины, и она это отлично знала, были всего лишь одной из статей среди трофеев сопровождавших их победы.
Внутри вигвама, перед порогом, я обернулся снова, чтобы встать лицом к лицу с Кувигнакой.
— Я убил человека, — сказал он, дрожа. — Я никогда не смогу сделать этого снова. Это — слишком ужасно.
— Первый раз всегда самый трудный, — успокоил я.
— Я не смогу драться, — покачал он головой.
— Если Ты останешься здесь, то Ты можешь начинать готовиться к тому, чтобы ложиться и умирать невинным, — предупредил я.
— Ты уважаешь меня, Татанкаса? — спросил он.
— Да, — ответил я, — но смерть не будет. Она ничего и никого не уважает.
— Я — трус? — вздохнув, спросил юноша.
— Нет, — успокоил я его.
— Я не прав?
— Да.
— Я не знаю, что мне делать, я в смятении, — признался мой друг.
— Я желаю тебе всего хорошего, митакола, мой друг, — попрощался я с ним, и, повернувшись к рабыне, приказал: — Идем, Васнаподхи.
Я быстро выглянул наружу, оценивая обстановку, и покинул вигвам, контролируя Васнаподхи вышедшую следом. Мы держали наш путь среди вигвамов, некоторые из которых были сожжены. Стойки для сушки мяса, были опрокинуты, куски уже подсохшего мяса валялись в пыли. Растянутые на земле шкуры, были местами разорваны и потоптаны. Услышав шаги за спиной, резко обернулся, выхватывая оружие, и чуть не ударил им Кувигнаку. Он явно был все еще потрясен, но крепко сжимал копье в руках.
— Я иду с Вами, — твердо сказал он, и мы все вместе продолжили наш путь.
— Назад! — шепотом скомандовал я. — Прячься!
Мы отскочили за вигвам, и присели, стараясь быть как можно незаметнее. Мимо нас проследовали одиннадцать всадников.
— Желтые Ножи, — отметил я.
На поясах нескольких из них висели окровавленные скальпы, настолько свежие, что кровь еще стекала с них, на бедра и икры воинов оставляя дорожки поверх их раскраски.
— Если Ты не будешь драться, то кто тогда защитит слабых и невинных? — сурово спросил я у юноши.
— Я не могу драться, — простонал он. — Я не могу ничего сделать с этим. Я не могу.
— Куда мы идем, Господин? — поинтересовалась Васнаподхи.
— К вигваму советов, — ответил я.
— Но ведь это — несомненно, главная цель нападения, — сказал Кувигнака.
— У нас нет кайил, чтобы ускользнуть отсюда, — объяснил я. — И если где-то удалось организовать сопротивление, то естественно ожидать, что это будет там. Это — центр стойбища. Воины могут собраться там быстрее всего, также наносить ответный удар оттуда будет легче.
— Это верно, — согласился Кувигнака.
— Держитесь рядом, — скомандовал я. — Ступайте аккуратно. Здесь несколько погибших.
Мы пробирались через участок заваленный обезображенными смертью телами. От открывшегося зрелища Васнаподхи вырвало.
— Смотри, это — люди твоего племени, — показал я Кувигнаке.
— Я не могу убивать, — простонал он.
Нагая девушка, лежащая на спине, умоляюще посмотрела на нас. Ее колени были расставлены, а лодыжки перекрещены и связаны. Руки ей связали за спиной, и притянули вплотную к спине шнуром, дважды обернутым вокруг тела. Она вздрогнула, когда я просунул палец под путы на ее животе. В ее коже остались глубокие следы от этих шнуров. Рассмотрев, что хотел, я позволил путам вернуться на место. Тот, кто связал ее, хорошо знал свое дело. Путы были беспощадны. Эта великолепная красотка с соблазнительными изгибами бедер и великолепными выпуклостями в верхней части тела, не сможет даже начать выбираться из таких уз. Короткий и тугой кожаный шнур, также соединял ее запястья и лодыжки, вынуждая колени смотреть вверх и в стороны. Это — очень эффективный способ связывания, женщина при этом совершенно беспомощна. Поблизости от связанной девушки, в грязи, валялась разрезанная полоска кожи, украшенная бисером, бывший ошейник этой рабыни. Девушка изогнулась. И на ее левой груди стала видна, нанесенная черной краской, вероятно пальцем, грубая метка, позволяющая идентифицировать ее нового владельца. Вот так легко здесь девушка может сменить хозяина.