— Я все сказал, — закончил Сэйбар.
— Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста!
— Уже все сказано.
Она опустила голову, сотрясаясь от рыданий.
— Естественно, за нарушение этого приказа, последует справедливое наказание, — честно предупредил он.
— Я понимаю, — всхлипнула она.
— И я не думаю, что неповиновение будет трудно обнаружить, — добавил Сэйбар, усмехнувшись.
Она кивнула. Выражение, жест, даже тон голоса, или любое, казалось бы, неприметное движение, могло бы показать отступление от правил или неповиновение. Ей больше не разрешено подавлять ее женственность. Теперь она должна демонстрировать ее, бескомпромиссно и подлинно. Так было решено Сэйбаром.
— Кто Ты? — строго спросил Сэйбар.
— Я — женщина, — глотая слезы, запинаясь от рыданий, ответила Редька.
— О-о-ох, — послышался вздох кого-то из женщин Ваниямпи, тихий и взволнованный услышанным от Редьки признанием.
Сэйбар передал свое копье Моркови, и ремнем в руке, присел около Редьки.
— Что Вы делаете? — испугалась она.
Он привязал ремень к ее правой щиколотке, затем оставив приблизительно шесть дюймов слабины, завязал узел и на левой. Остаток ремня мужчина пропустил между ее ногами, скрестив ей запястья, принялся связать их спереди. Он решительно дернул концы, затягивая последний узел, и наконец, соизволил ответить:
— Связываю тебя.
Она незаметным движением, проверила тугие, плоские кожаные круги, стянувшие ее руки, и побледнела, почувствовав себя совершенно беспомощной.
— На ноги, женщина, — скомандовал Сэйбар, вытягивая рукой ее на ноги.
Она не могла стоять прямо, поскольку он оставил ее только около восемнадцати дюймов ремня между ее левой лодыжкой и связанными запястьями.
— Подойди ко всем мужчинам в этой комнате и сообщи им, кто Ты, — приказал Сэйбар.
Редька, полусогнувшись, короткими шагами, насколько это позволяли ей кожаные кандалы, посеменила к Моркови. Она посмотрела на него, глазами полными слез.
— Я — женщина, — сказала она.
— Да, — признал Морковь.
— Я — женщина, — сообщила Редька Капусте.
— Да, — кивнул Капуста.
Наконец Редька встала передо мной, и сквозь плач проговорила:
— Я — женщина.
— Это легко увидеть, — ответил я.
Сэйбар взял ее своей огромной рукой, и вывел на открытое место в середине барака.
Внезапно она вывернулась из его руки и обернулась почти падая.
— Я не женщина! — крикнула она, бесполезно дергаясь в тугих путах.
Сэйбар, неторопливо, начал накручивать на правую ладонь кожаные ремни, поудобнее располагая их в руке. Оставив свободно свисать двухфутовые концы этих пяти ремней со своего кулака, он приблизился к Редьке. Она в ужасе уставилась, на медленно раскачивающиеся перед ее глазами кожаные полосы. Она смотрела на них, почти как если бы было загипнотизирована.
— Я солгала, — пробормотала она. — Я — женщина. Я — действительно женщина!
— На колени, — услышала она короткую команду Сэйбара, и не теряя времени упала на пол.
— Ты были высокомерна и заносчива, — заявил он.
— Она изгоняла людей из нашего дома, — добавил какой-то мужчина.
— Она хотела, чтобы мы связали наших гостей и передали их Желтым Ножам, — напомнил второй.
— Она пыталась казаться мужчиной! — сказал третий.
— Она предала свой пол, — сказал еще кто-то.
— Нет, — прошептала Редька. — Нет!
— А еще Ты пытались ослабить, уменьшить и разрушить истинную мужественность, — подытожил Сэйбар.
— Нет, — закричала она. — Нет!
— Мужчины больше не хотят терпеть этого, — объявил Сэйбар. — С нас хватит.
— Я не собиралась никому повредить! — заплакала Редька.
— Мы поднимаемся, — крикнул мужчина.
— Да! Да! Да! — посыпались со всех сторон радостные мужские голоса.
Редька дико заозиралась. Потом снова остановил свой взгляд на ремнях в руке Сэйбара.
— Мы выбрали, Ты видишь, моя дорогая Редька, — сказал Сэйбар. — Мы решили подтвердить нашу естественную независимость. Эксперимент по извращению, неправде и болезни закончен. Мы теперь снова будем мужчинами.
— Сэйбар! — зарыдала она.
— Да! кричали все мужчины в бараке.
— Конечно, Ты боялась, что это могло бы однажды произойти, — усмехнулся он, глядя в ее искаженное ужасом лицо.
— Опусти голову к земле, — приказал он.
Она повиновалась. Она дрожала.
— Я — женщина, — закричала она. — Я — женщина! А-а-а-а!
— Да, и мы тобой остались не довольны, — сказал ей Сэйбар, замахиваясь для следующего удара.
Надо признать, что он хорошо выпорол ее. Уже через несколько мгновений она валялась на боку у его ног, связанная, рыдающая, исполосованная, наказываемая.