21
Глава вторая
Ляхи мало от злости не треснули, когда убежал Омелько Черный. Набросились ляхи на хутор Богуна, отстоять который для Федора Богуна стоило неимоверных усилий. Были неоднократные поездки в Кальник и Брацлав с доказательствами его не виновности. Помогло, наконец, только заступничество Стефана Хмелецкого. Этот благородный человек и настоящий шляхтич ценил своих подчиненных за мужество, силу духа и военные способности, а не только за польское положение и католическое исповедание. Он помнил Белоцерковскую битву, хорунжего Богуна и его приверженность.
* * *
Еще в начале октября 1626-го года, ровно через год после злополучной для казаков Куруковской битвы, когда один из кандидатов на ханский престол, Нуреддин-султан напал на центральные украинские земли с многотысячной ордой крымских и буржацких татар.
Пройдя за каких-нибудь два дня степь Дикого Поля, он стал кошем под стенами Белой Церкви. Новоназначенный рейментарь коронных войск на территории Украины Стефан Хмелецкий, который до недавнего времени занимал должность хорунжего Брацлавского воеводы, и лишь месяц как принял командование, спешно отправился навстречу Нураддину с двумя тысячами кварцяного войска и несколькими надворными хоругвями Томаша Замойского. Того самого, с которым был в тяжбе Богун. Хмелецкий стремительно продвигался к Белой Церкви, одновременно отправив гонцов реестрового казачества гетмана Михаила Дорошенко с приказом присоединиться к нему, что Дорошенко, не мешкая, и сделал. Шесть тысяч казаков, все, что осталось от войска после Куруковского соглашения, скоро присоединили свои хоругви к штандартам Хмелецкого. Совместно с ним форсировали Рось и подступили под татарский кош.
Нураддин-султан, увидев авангард польского войска и приняв его за основные силы, бросил против них своих всадников. Ошибка была выявлена очень быстро. Регименты Хмелецкого начали быстро подходить и окружать орду. Начался сильный дождь, размочивший тетивы на луках и порох на поповках, поэтому бой перешел в рукопашный. Именно тогда Воронцовская сотня Брацлавского полка оказалась почти среди Хмелецких и кинулась первой в бой. В это время татары окружили польских гусаров вместе с Хмелецким. На помощь пришло полсотни казаков во главе с сотенным хорунжим Богуном и спасла гусаров и Хмелецкого, который чуть не оказался в плену.
После разгрома татар Федора позвали в шатер Хмелецкого. Хмелецкий пожал руку Богуну и заверил:
- С этой поры знай: я обязан тебе собственной жизнью, и всегда буду рад видеть в своем доме. Если тебе будет в жизни трудно, сообщи, и я всегда тебе помогу, чтобы отдать свой долг.
22
И теперь, когда Богун обратился к нему, тот без лишних вопросов взялся уладить дело с Замойским, и скоро все было решено. На некоторое время старостинские послы забыли дорогу на хутор Богуна. Но про Омелька не забыли. Расспрашивали вокруг, по местечкам и селам. И так говорили, и по-другому, не появлялся ли казак с разрубленным когда-то носом, рубцами от ожогов и без одного уха. Добрые люди рассказывали об этом Богуну, и он об этом все знал. А вот того предателя на хуторе так и не нашли. Сколько ни присматривался Богун к Охрименко и к окружающим, так и не мог понять, кто подсказал тогда Рудницкому, где искать Омелька. Наконец, махнул рукой. Бог покарает
Когда Ивану исполнилось девятнадцать, и он окончил Люблянскую академию в Киеве, Федор благословил сына, вывел из конюшни наилучшего жеребца, снял со стены лучшую турецкую саблю, покрытый серебряной чеканкой английский мушкет и пару пистолетов, сказав следующие слова:
- Как мог, досматривал я за тобою, Иван, чему смог, научил. Настала пора на Сечь тебе отправиться, науку да славу казацкую добывать. Знай: сила то воля. Смотри теперь сам, как по правде и совести жить. Даст Бог – вернешься славным рыцарем, а нет... На все Божья воля. Какой дорогой прошел я, такая же уготовлена и тебе. Мы остаемся с матерью и твоей сестрой.
* * *
На шестой день безграничных запорожских просторов, наконец, Иван и его спутники приблизились к долине, среди которой нес свои воды Днепр. Еще несколько верст и с горы безымянной могилы увидели широкую, изрезанную затонами и островами реку. Там вдали лежал укрытый илом остров Томаковка, за ним, ниже по течению несколько меньший – Бучки. А справа, закрытая пока от путешественников высокими камышами плавней должна находиться Сечь.
В то время казацкая столица стояла на правом берегу Днепра, в урочище Никитин Рог. Как казацкий феникс, она горела много раз. И вставали из пепелищ Хортица, Томаковка, Базавлук, Никитин Рог, Чертомлык, Пиднильня...