Кони, почувствовав близкий отдых, пошли чуть живее. Изменились и пейзажи. Позади остались пустынные версты Дикого Поля. То тут, то там можно было заметить людей или признаки их присутствия. Высокими участками лежали высушенные на сено травы, расходились в разные стороны битые дороги и тропы. Небольшими табунками паслись кони, слышно было пение и голоса птиц. По дороге путешественники обогнали десяток повозок, доверху груженных мешками с мукой, и покрытых просмоленною парусиной. Навстречу прошел обоз, от которого в носу залоскотало приятно и вкусно. На сотни шагов понесло запахом копченой рыбы. Круторогие волы-трудяги хоть и медленно, но без натуги волочили повозки на кованых двойной железной шиной колесах. На возах
под парусиной лежали бронзовые от загара запорожцы, одетые в одни лишь шаровары, с длинными, словно змеи, чубами на бритых головах. Издалека послышалась стрельба.
- Или учатся, или гуляют, - флегматично заметил один из казаков на возах.
23
Остальные не повели и ухом.
Проехали еще полчаса. Навстречу начали появляться пешеходы. Неторопливо шли они по своим делам по двое, по трое или одиночками. Ивана удивляло то, что на него и остальных путников никто не обращал внимания. Это после целой недели путешествия через безлюдные степи?
- Данил, а нам не рады? – шутливо заговорил Богун, обращаясь к своему новому товарищу, к Нечаю, с ним он успел крепко подружиться за эти несколько дней.
- Ничего, еще узнают! – улыбнулся Нечай.
Нечай, как и Богун, был сыном мелкого украинского шляхтича и казака, поэтому исчислял свое появление на Сечи в сотнях мечтаний и был полон самых честолюбивых планов. У него руки чесались броситься в бой, снискать славу и уважение.
Наконец, миновали неглубокую равнину, по которой дорога выходила наискосок. Минуя невысокий холм, выехали наверх и остановились. Перед восторженными глазами приятелей лежала она – Сечь!
В лучах вечернего солнца, окутанная бесконечно голубыми водами Днепра, величественная и невероятно шумная после тишины Дикого Поля крепость выглядела настоящим большим городом. Обставленная амбарами, матрацами из сена и еще невесть какими халабудами торгового пригорода, горделиво вздымала она вверх высокого вала могучий дубовый частокол и высокие, крытые черепицею башни. В глубоком рву перед валом текла темная вода Днепра, запущенная сюда для обороны. Из башен, которых Иван насчитал аж восемь, блестели начищенные бронзой в солнечных лучах жерла огромных пушек. Иван и Данило восторженно стояли, рассматривая крепость несколько минут. Опомнились, когда только заметили, что остались далеко позади своих спутников.
На узких, хаотично расположенных улочках сечевого пригорода казаков встретил самый настоящий Вавилон. Казалось, здесь нельзя было встретить разве что эскимоса. Вот под солнечным навесом, что его поддерживали нетесаные сосновые сваи, разложил свой красочный товар носатый армянин. Громко и пискляво зазывал он покупателей, перемешивая ломаный украинский язык со своим тарабарским наречием. Дальше, сверкая черными оливами глаз и показывая в улыбке крепкие белые зубы, стоял на пороге кузницы потный цыган, что-то голгоча двум чумазым цыганчатам, которые с визгом копошились в пыли. Далее горделиво прохаживался, разглядывая прохожих, шведский купец. Букли рыжего парика, голубое сукно кафтана и корабль, нагруженный свитками мануфактуры, который стоял среди сечевой гавани, давали ему чувство безусловного превосходства над окружающими. А еще бородатые московиты с глиняной посудой, черноусые волохи с плетенными из лозы корзинами, кошами и торбами. Татарин с пистолями, саблями и шитыми серебром шелковыми халатами. Особенно запомнился жид, важно сидевший в кресле, обставленный кадками и сулеями с водками, винами и медами.
Поехали дальше. За длинными рядами чумацких возов с солью, селитрой, зерном и пылью пролетели несколько казаков и, наконец, конские копыта гулко застучали по
дубовому настилу через ров. Иван заметил, что с помощью хитроумных каналов и блоков его можно было поднять, в случае необходимости, с помощью двух-трех казаков. Кроме того, с башни над воротами на мост были нацелены две маленькие пушки. После
24
пестрого и многолюдного базара путешественников встречала мощная и хорошо защищенная цитадель.
Ворота были растворены настежь. Никто не спрашивал путников, кто они, откуда и для какой цели приехали. Никому не были интересны люди, прибывшие в Сечь, и каждый занимался своими делами. Бросалось в глаза только одно: все население казацкой крепости было исключительно мужского пола.