В широком кругу, который образовал частокол, находились здания, которые заметно отличались от причудливо застроенного пригорода. Здесь чувствовался военный порядок и знание фортификации. Вдоль частокола, на расстоянии тридцати шагов была образована пустошь для свободного перемещения гарнизона в случае военной необходимости. За ней, образуя огромную подкову, расположились тридцать восемь длинных и приземистых домов-куреней. В длину каждый имел по девяносто или сто аршин, в ширину не меньше шести. Выложенные из грубых бревен, они были плотно обмазаны глиной и выбелены мелом. Сравнительно невысокие крыши заботливо выложены дерном для защиты от поджога. Небольшие, словно блюдца, окна были искусно украшены нарисованными на ставнях виноградными кистями, разнообразными яркими цветами и окрашены в теплые тона, поэтому в глаза Ивану так и прыгали лучи ярких солнечных зайчиков с вымытых зеленоватых стекол. За церковью святой Богородицы стояли несколько домов еще более простого, чем шалаши, архитектурного стиля, образуя совместно с ними неправильный круг на майдане. В этих домах жила сечевая старшина во главе с кошевым атаманом. В середине круга выступала военная канцелярия с высоким дубовым крыльцом и приземистое здание пушкарии. Возле нее стояли ряды разнообразных пушек, а поскольку пушкария выполняла еще и обязанности тюрьмы, вблизи ее ворот замерли два запорожца, вооруженные самопалами. В середине круга, образованного зданиями, находился майдан, настолько большой, что мог одновременно вместить не менее десяти тысяч человек.
И везде были запорожцы. Чубатые и усатые. В разноцветных, чрезвычайно широких шароварах, в кафтанах и свитках, в рубашках и остроносых сафьяновых сапогах. С золотыми серьгами в ушах, с трубкою в зубах. С саблею на поясе, с кобзой за плечами или просто с пустыми руками. Большие и не очень, толстые и жилистые, молчаливые и болтливые, серьезные и насмешливые, мрачные и веселые, хмельные и трезвые. Все они куда-то шли, стояли, сидели или лежали. Сечь, одним словом, жила своей привычной жизнью.
- Ну, и куда нам податься? – наконец, спросил Нечай.
- Не знаю, - растерянно ответил Иван.
Только теперь они поняли, что его мысль найти Омелька среди этой круговерти не проще, чем найти иголку в стоге сена.
- Нужно до куреня какого-то пристать, - предложил третий спутник Мисюра. – Тут так: зашел в курень, видишь место – занимай. Потом до куренного атамана обратишься. Сечь!
Парни нерешительно стояли на месте.
- Я пойду в Тимашевский, у меня родственник там. А вы, если хотите, идемте со мной, - предложил Мисюра.
25
Он ударил коня шпорами и поехал через сечевой майдан к ближайшему куреню. Парни не спорили, двинулись следом. Им было все равно, к какому куреню присоединиться.
Привязав лошадей к коновязи, сняли шапки и приблизились к шалашу. Внутри жилье казаков было таким же простым и непритязательным, каким выглядело снаружи. Сразу за дверью, занимая чуть ли не треть всего помещения, находились большие сени, в середине которых стоял большой медный казан, который удерживался на закопченных цепях. Цепи, в свою очередь, крепились гвоздями на дубовых балках на потолке. Над котлом была устроена четырехугольная железная труба с широким раструбом, нужная для вывода дыма. Под котлом расположился выложенный приплюснутым речным камнем очаг. Позади, над отбеленной мелом стеной, находились мешки с зерном, большие глиняные кувшины, бутылки и ковши. От сеней жилую часть куреня отделяла промежуточная стена, дверь которой находилась почти в углу, потому что остальные стены занимала выложенная блестящими изразцами печка. Противоположная часть печки была пропущена сквозь стену сеней в горницу.
В самой горнице на всю длину от порога до противоположной стены стоял длинный стол. Вдоль стола расположились узкие скамейки, а вдоль стен, с трех сторон, был настелен из досок помост, который и заменял казакам кровати. Судя по размерам помоста, там одновременно могли улечься несколько сотен человек. На покутье, в дальнем углу, были вывешены иконы различных святых в серебряных окладах, выше сделанная из чистого золота лампадка, которую, очевидно, зажигали по праздникам. Вдоль остальных стен под помостом было вывешено холодное и огнестрельное оружие. Сквозь многочисленное число окон к шалашу попадало достаточное количество света.
* * *