- Пять лет... – Иван говорил, не поднимая взгляд на батька.
Омелько усмехнулся.
- Ну, от что... Пока мы здесь одни, я для тебя, как раньше – Омелько.
И казаки углубились в воспоминания. Вспоминали давний бой с польскими жолнерами, которые напали на хутор.
Вдруг Иван из кармана достал старенький кожаный кошелек:
- От, возьми, я нашел под сливой, которая растет возле веранды твоей хаты.
Омелько взял кошелек и потряс им.
- Теперь вспоминаю, о нем я говорил, когда меня чуть не поймали жолнеры.
Иван в нескольких словах передал Омелько, что творилось после его побега.
- Плохо, плохо, что твоему отцу причинил столько неприятностей. Возьми назад эти деньги, пускай они будут тебе.
Богун покачал головой.
- Нет! Они твои и они принадлежат тебе.
Омелько заулыбался и посмотрел на Богуна.
- Благодарю, Иван! Я тогда отдам эти деньги войсковой кассе, и пускай они послужат войску Украины. За них можно вооружить мушкетами три десятка человек.
- Как знаешь, - повел плечами Иван.
Несколько минут царствовала тишина. Наконец, Омелько подался.
- Пять лет. Прошло уже пять лет. Как быстро летит время, - и заулыбался. – Отец ничего не передавал сказать?
- Он наказал, чтобы я тебе кланялся и просил присмотреть за мною.
- Но теперь за тобою присмотр не нужен.
30
Возле бочек с водкою скоро начались песни, а потом и выстрелы салютов. Солнце садилось из-за плавней. От куренных шалашей стал доноситься запах ужинов, которым потчевали себя казаки. Подходил к концу первый день на Сече. День, который Иван представлял себе сотни и сотни раз.
* * *
Несколько дней Нечай с Богуном изучали жизненное устройство сечевой крепости. Ходили по широкому майдану, рассматривали укрепления с редутов и глубоко заполненных водой рвов, высокий островерхий частокол. Рассматривали пушки, которых в крепости было чрезвычайно много. В общем, Сечь, хотя и из деревянных стен, могла противостоять осаде не меньше, чем известные украинские и польские каменные крепости.
Такое количество вооружения в Сечи поражало Ивана. Оружие было в коморках, на стенах и вешалках. Мушкеты, рушницы, пистоли, сабли, мечи, топоры, алебарды и бердыши. Сотни и тысячи способов для сокращения человеческой жизни или защиты от врага. Они были как простыми, работы местных или татарских умельцев, так и необычайно дорогими, инкрустированными золотом и самоцветами. Нередко можно было увидеть холодное оружие, сделанное из дамасской стали, покрытое черными линиями и полированной поверхностью клинки умельцев с испанского Толедо. Московские пищали встречались рядом с завезенными из Англии, Франции и Голландии мушкетами.
С восторгом рассматривали Нечай и Богун сечевую жизнь, не в состоянии понять, охватить то, что творится вокруг них. Трудно было понять даже сам характер, что его взрастила уникальная республика. Ребята не переставали удивляться окружением. Они легко сочетали в себе такие черты, которые невозможно было даже представить без противоречий. Трудолюбие здесь спокойно существовало с ленью и пьянством. Железная военная дисциплина соседствовала с вольницей и самоуправлением. Сначала было сложно увидеть вообще любой порядок среди разнообразной толпы шалопаев и бездельников, которые находились везде, где видел глаз. Но каждое утро выходили в плавни косари на сенокос и охотники на охоту. На днепровских затонах рыбачили ватаги рыбаков, телегами поставляя разнообразную рыбу, как к столу, так и для продажи на Слобожанщине, Брацлавщине и даже Подолье. Тарахтели длинные вереницы чумацких возов с прочим добром, пополняя торговлей военную казну. На поле под стенами крепости летали вооруженные всадники, по команде молниеносно меняя построение и порядки от каре до стихийного “шумих”. В огне и дыму гремели выстрелы – рядом проходили учения по стрельбе, чуть дальше упорно фехтовали запасные запорожские рубаки. К домам кошевого атамана и сечевой старшины подъезжали группы всадников, повозки и рыдваны – прибывали послы из Польши, Московии, Крыма и многих других далеких стран. Мчались в десятках направлениях гонцы Низового Войска с важными письмами и универсалами – Сечь имела исключительно большое влияние на тогдашнюю
политику юго-восточного региона Речи Посполитой и не только его. С утра до ночи стучали топоры на берегах Днепра, там, где находились казацкие корабельные – для
31
будущего похода на море строились новые десятки стремительных и грозных для врага казацких чаек. В многочисленных кузницах ковалось оружие и инвентарь для мирного труда. Деятельность так и кипела, и при этом Данило с Иваном не могли взять в толк, к какому делу им пристать.