Иван и Данила в эти минуты не сидели на веслах. Тихо сидели на свободной лавке. Тревожно смотрели в темноту, надеясь увидеть силуэты недалеких галер. Пока это им не удавалось, хотя они уже несколько минут слышали смех и гомон на галерах, там себя чувствовали вольно, ничего плохого не ожидали.
Тихий ветерок донес до казаков запах поджаренного мяса, на галерах начинали готовить еду для скорого завтрака. Медленно проплывали чайки мимо грозного врага, который не догадывался о их присутствии так близко, совсем рядом.
Вдруг справа послышалось хлюпанье воды. Все, кто были на чайке, замерли. Иван прикипел взглядом туда, откуда послышался этот звук. Не далее как за сто сажень он увидел небольшой челн. Челн шел прямо на них. Скоро Иван увидел фигуры нескольких янычар с зажженной лампой. Турецкие солдаты громко разговаривали, иногда смеялись. Казаков, которые притаились совсем рядом, они не заметили, ослепленные светом собственной лампы. Еще мгновение – и нос лодки с шорохом и треском ударился о борт чайки. От неожиданного столкновения янычары попадали со скамеек, а фонарь покатился, заливая все вокруг горящим маслом.
Дальше все происходило с такой необычайной скоростью, что Иван только раскрыл рот. Не сговариваясь, на турецкую лодку вскочило несколько казаков, на ходу готовя длинные и острые, словно бритва, ножи. Блеснула в свете пламени сталь, и янычары, так и не поняв, что с ними произошло, забили ногами об доски лодки, застонали, вдруг затихли. Чьи-то руки накинули мокрое одеяло на горящее масло, и не более как через тридцать секунд среди тишины и темноты ничего не напоминало о событии, которое унесло жизни нескольких людей. Взгляд Ивана упал на Омелька, который, замерев, стоял на одном колене поверх тростникового снопа и сжимал в руке нож, лезвие которого было черным от крови. “Неужели пронесет?” – мелькнула невероятная мысль. Резко и тревожно послышался с галер взволнованный голос. Звали какого-то Ибрагима. Но Ибрагим ответить не мог, с ним уже некоторое время назад покончили казаки. После нескольких секунд молчания голос на галере заорал громче,
42
переходя на пониженный крик. Послышался стук янычарских ботинок на галере.
Затрубил рожок.
- А трясца вашу мать! – вскочил на ноги Омеля, закладывая за голенище нож, - задвигались черти бритоголовые! Нехорошие наши дела – налегли, братцы! Вперед, вперед!
Как будто на его голос послышался первый выстрел пушки. Над самыми головами казаков пролетели и ударили в воду ядра.
За первым послышался второй, потом третий...
Чайки рванули вперед. У Ивана не было времени рассматривать дальше. Он налегал только на весла.
- Налегай! – кричал Омелько. – Еще больше налегай!
Хотя запорожцев подгонять не было необходимости, задача всех чаек оторваться от врага, пока тот был ослеплен от дыма их пушек.
- Летит! – слышал Иван сидящих рядом казаков. В это время с ревом пронеслось ядро.
- Еще одно! – и снова свист над головой.
- Черт ему! – выдохнул казак, что сидел с Иваном на лавке. – Так может в чайку влепить...
В эту минуту чайку качнуло. Послышался треск, крики. Какая-то сила толкнула Богуна и он полетел вниз чайки. Ему показалось, что он летит в бездну.
Память вернулась от боли, пронизывающей все тело. Болело плечо, а одежда промокла водой. Вода хлюпала на дне чайки в таком количестве, что говорило об очень серьезном разрушении. Иван лежал некоторое время, пока память не вернулась к нему полностью, только потом попробовал подняться. Наконец, поднялся. Осмотрелся вокруг. Рядом разглядел казака, который сидел на лавке. Он наклонялся и выравнивался в такт движения.
- Целый? – спросил он у Ивана хриплым голосом.
- Не знаю... Вероятно, целый. Что с нами было?
- Ничего, - услышал в ответ. - Если целый, садись на весла. Некогда калякать.
Иван, преодолевая боль, сел на скамью рядом, ухватился за борт чайки. Приналег. Через минуту уже греб наравне с остальными запорожцами, одновременно прислушиваясь и присматриваясь к тому, что происходило вокруг.
Сначала ясно было только то, что в лодке течь и часто казаки вынуждены вычерпывать воду, которая быстро поступала. Слышались короткие реплики:
- Эй! Еще двое бросайте весла, надо живее!
Кто-то бросался на помощь тем, что черпали воду.
- Шапки берите в руки, если ковшей не стало!
- А ну, к черту разговоры! – шикнул на них из темноты Омелько. – За нами галера гонится!
Несколько минут царила тишина, после которой кто-то слева горячо заметил: