- Ты не меня ищешь, казак?
Она стояла, укутавшись от вечерней прохлады в красный аксамитовый кунтушик – тот самый, в котором Иван видел ее в последний раз. Ласковым взглядом она смотрела на Богуна. Он одним движением поднялся и застыл перед ней, не зная, что ответить. От неожиданности и мыслей он только сказал:
- Я не мог тебя найти...
- Поэтому тебя отыскала я.
- Это... Это чудно! Чудно, что ты...
- Ты думал, что утонула? – девушка перебила Ивана и саркастически улыбнулась. –
58
Но только благодаря тебе я попала в бурю, так как ты провел меня на пристань и предложил плыть с вами.
- У меня было хорошее намерение, чтобы ты вернулась домой, - ответил Иван.
Они сели на теплую, поросшую травой землю.
- Как тебя зовут, горе-спасатель? – спросила девушка.
- Иван... Иван Богун. Мой отец – реестровый хорунжий.
- Сын реестрового хорунжего, - покачала головой она. – Что ж, сын реестрового хорунжего, я голодная и мне холодно. Мне не к кому больше обратиться, поэтому я нашла тебя.
- Я... Я мигом... Я что-то принесу! – Иван вскочил на ноги и быстрым шагом бросился туда, где расположились запорожцы, но сразу остановился и посмотрел на нее.
- Ты только подожди меня! – молвил горячо.
- Иди, я не убегу без ужина и теплой одежды.
Иван быстро пошел, почти побежал к чайкам, и через несколько минут уже возвращался. В руках держал медный котелок с соломахою и несколько сухарей. На плечи накинул татарский кобеняк из овечьей кожи. Быстро подсел ближе к девушке.
- Вот, - протянул ей котелок и сухари, - извини, но это все, что я могу предложить. Продукты заканчиваются.
Но девушка без лишних слов подтянула к себе котелок и стала есть. Откусывала маленькими кусочками грубую пищу, болезненно кривилась, когда грызла твердый как камень сухарь. Богун тайком бросал на нее восхищенные взгляды. Иван не мог понять, откуда берется теплое чувство к человеку, которого он видел всего второй раз в жизни.
Наконец, девушка оставила котелок. Богун впопыхах снял со своего ремня фляжку с родниковой водой и подал ей. Она сделала несколько глотков и вернула фляжку, едва кивнув головой в знак благодарности. Иван стал на колени и накинул на нее кобеняк.
- Никогда не думала, что такие простые вещи вызывают такое удовольствие, - она вдохнула прохладный воздух. – Но я, кажется, оставила тебя без ужина и теплой постели?
- Не расстраивайся, - махнул рукой Иван, - что-то придумаем. Тебе удобно?
- В условиях, которые сложились, удобно. Я все время говорю себе, что могло быть хуже.
Иван несколько минут молчал. Потом посмотрел на нее.
- Ты позволишь мне спросить тебя о чем-то?
- Спрашивай, - пожала плечами девушка.
- Как твое имя?
- Зачем тебе? – ответила она вопросом на вопрос.
Иван пожал плечами и ответил просто:
- Ты мне нравишься.
Девушка даже засмеялась.
- Но ты мне не нравишься, - смеясь ответила она.
Иван не отступал.
- И все же?
- Если тебя так интересует, звать меня Анной.
- Красивое имя.
59
- Мне об этом уже говорили и неоднократно.
- А откуда ты, Ганночка?
Аня с вызовом посмотрела на Богуна. И он увидел в ее глазах хитрые огоньки.
- Ты любопытный, молодой человек. Сколько же тебе лет такому?
- Скоро исполнится двадцать.
- Ты старше меня на целый год. Я из Бара. Слышал про такой город?
- Как не слышал? Наш хутор близ Вороновицы, а это ж совсем рядом.
- Ты еще и земляк?
- Выходит, что так.
Анна поднялась.
- Ну, вот что, сын реестрового хорунжего. Время мне идти к своим. Будь здоров. – Она немного помолчала, потом тихо добавила: - Спасибо тебе за все.
- И за то, что спас тебя из плена? - Вдруг произнес Иван.
Она не отвечала. Живо повернулась и ушла, словно поплыла в вечернюю темноту. Иван еще некоторое время смотрел ей вслед, после чего поспешно ушел туда, где размещалась команда по чайкам. Шел и радовался за девушку, с которой только что расстался, что она оказалась живая после пережитой недавно бури.
Наконец, Богун тихо прошел мимо казаков, которые расположились в живописных позах прямо на земле, и лег рядом с Нечаем и Обдертым. Те уже давно и беззаботно храпели, подложив под головы кулаки.
Измученный мыслями не меньше, чем дневной работой, Богун уснул далеко за полночь. Но и во сне видел ее улыбающееся лицо, слышал слова, которыми она беседовала с ним.