Тот протянул ему руку.
- Не узнаете? – продолжал Омелько. – Оно и не удивительно. Через мою рожу славно господин поручик мечом прошелся, царство ему небесное.
- Омеля! Ты! Черный, узнаю тебя, – молвил прибывший. – Немногих я встречал живыми из тех, с кем под бунчуком Олифера Стеблевца в Польшу ходил...
Он крепко пожал руку Омелька. По выражению его лица было заметно, что эта встреча была для него неожиданной, но приятной.
- Слышал я от ляхов, что ты чуть ли не подрался с дьяволом. На Подоле за твою голову золотом платят.
- И много дают? – прищурился Омелько.
- Мало! – взорвался смехом прибывший. Вслед за ним захохотал и сам Омелько.
Несколько минут царила тишина. Все присутствующие в кабаке в любопытством смотрели на прибывших. К ним подошли выщестеблевский куренной атаман по имени Ус и еще несколько старшин.
- Панове-молодцы, - обратился ко всем Омеля. – Присмотритесь внимательно к людям, что стоят перед нами. Они не просто прибыли на Сечь пополнить наши ряды. Еще утром я имел известие, что едет к нам рыцарь и защитник Украины, славный генеральный
хорунжий военный Павлюк с товарищами, поэтому я с минуты на минуту ожидал его появления перед обществом, о чем я вам не так давно говорил. Поэтому знаю и свято верю, что появление такого человека на матушке Сечи – это сигнал для нас поднять
67
оружие против треклятых лядских псов. Поэтому слушайте его, господа-молодцы, и обдумывайте каждое слово в памяти. Потому что сегодня вы имеете возможность стать свидетелями новой зари нашей борьбы за попранные права казачества, попранную поляками украинскую землю и за свержение собачьей унии!
Смуглявый старшина склонил голову и приложил к груди руку в знак благодарности Омельке за его слова.
- Хорошо говорит куренной. Но всему есть свое время. Сначала б нам неплохо с дороги поужинать и по чарке выпить. А потом и о делах поговорим.
Омелько кивнул головой и повернулся к столу, за которым сидели его товарищи.
- Агов, запорожцы! Что мы не найдем места для хорошего человека? Быстрее подвиньтесь.
Через мгновение за столом стало столько места, которого достаточно вполне хватило на всех прибывших. Иван уважительно смотрел на них, намереваясь лучше рассмотреть людей, к которым с таким уважением и таким вниманием относился Омелько. Иван старался понять, почему их появление так оживило атамана. Наконец, старшины важно сняли с себя и отдали служанкам дорогие киреи, дождались, пока приберут на столе и только тогда сели на лавки.
- Разрешите же панове-молодцы, ближе познакомить вас со шляхетским паном Павлом Михайловичем, - указал на гостя куренной.
За столом стало тихо. Казаки все еще себе не верили, что генеральный хорунжий реестрового войска сидел с ними за одним столом, иначе, простой себе казак.
- Познакомьтесь и с моими товарищами, - ответил Павлюк. – Перед вами славный полковник нежинский Степан Остряница, и главный мой товарищ и советник Дмитрий Гуня. Вот присягаю перед вами, товарищество, эти люди заслуживают почет не меньший, а может и больший, чем мой.
В это время Омелько что-то прошептал шинкарю, который услужливо согнулся возле куренного атамана, и через считанные секунды служанки принесли откуда-то банку меда. Старый, выдержанный не меньше десяти лет, напиток оказался в кружках товарищества.
- За здравие славного генерального хорунжего и его шляхетных товарищей, - поднялся с лавки Омелько.
Павлюка знали и уважали среди казацкой среды. Поэтому его появление вызвало чрезвычайное впечатление – за считанные минуты в шинок, который и раньше был полон, добавилось еще не меньше сотни братчиков. Запорожцы сидели и стояли вокруг, уставившись глазами на Павлюка, Гуню и Остряницу, словно извинялись за то, что не узнали их сразу. Мало того, быстро под стенками шинка, несмотря на мороз, стала расти толпа тех, кто уже физически не мог протиснуться в помещение.
Среди казаков прошел слух, что генеральный хорунжий, используя случай, желает огласить для товарищества новость.
Тем временем за столом, где сидели Богун, Нечай, Омелько и некоторые
тимашевцы, подсел Павлюк. Служанки наполнили кружки. Теперь поднялся сам генеральный хорунжий с серебряной кружкой в руке. Он стал на лавку, возвышаясь над казаками. Некоторое время смотрел, задумавшись, вокруг на толпу, которая ожидала его
68
слова.
- Хочу и я угостить вас, уважаемое товарищество, - говорил он, и его низкий пропитый голос зазвучал над притихшими запорожцами. – Всем меда! – Павлюк подождал несколько минут, пока шинкарь не выкатил на середину бочонок с медом, а казаки вытащили из него пробку, разлили напиток в кружки, ковши и чарки.