татарские лавы, которые быстро приближались к казацкому табору.
73
Омелько находился во главе конной части Тимашевского куреня, пристально всматриваясь в то, что творилось во вражеском стане. Первое впечатление было таким, что лагерь раз в десять больше, чем запорожцев, хотя любой, кто был знаком с тактикой татар, понимал – их количество гораздо меньше. Каждый буджак имел с собой три-четыре лошади, поэтому в глазах рябило. Все же количество вражеского войска превышало как минимум втрое регимент Павлюка. Хотя, даже, несмотря на этот факт, татары действовали крайне нерешительно. После молниеносного приближения они стали кошем за пределами расстояния выстрела из огнестрельного оружия. По одному, по два или по трое, или целыми полусотнями подъезжали они к казацкому лагерю. Размахивая кривыми саблями, пуская из луков стрелы, сыпали оскорблениями в адрес казаков, перемешивая татарский и ломаный украинский языки. Их стрелы с широкими металлическими наконечниками стали первыми сувенирами запорожцев. Казаки не оставляли без ответов такие насмешки и в ответ на словесные оскорбления летела ругань на чистом татарском языке, а стрелы возвращались к своим хозяевам, не менее метко, чем были посланы к казацкому стану. Чуть позже с разрешения Павлюка запорожцы начали выезжать на поединки. Молниеносно вылетали они из ворот лагеря, размахивая саблями или копьями наперевес, приближаясь к татарским воинам, и судьба последних висела на волоске. В такие минуты ожесточенные бои и быстрые стычки небольших отрядов затягивались до темноты.
* * *
Ночь. Ярко-звездная ночь воцарилось над утихшей в зимней спячке степью. И спит ли она? Скорее не спит. Затаилась в напряжении. Тысячами пар напуганных охотой и хищных волчьих глаз она наблюдает за людьми. Внимательных орлиных и недоверчивых совиных глаз. Где спасаются от этого смертельного для них скопления людей олени, дикие козы и кабаны. Наивные животные не могут понять, что людям теперь нет до них дела. Они пришли на покрытые снегом равнины ради того, чтобы убивать друг друга, поэтому временно безопасны для зверя.
В лагере горели огни и почти никто не спал. Возбуждение перед давно ожидаемой битвой давало о себе знать, а ранние сумерки добавляли желания отдыхать. В шалашах только что приготовили ужин, поэтому запорожцы, сидя большими кругами вокруг походных казанов, хлебали горячий, заправленный шкварками и мясом кулеш. На валах еще засветло успели устроить преграду перед периметром из телег. Эти валы, точнее то, как они были сделаны, заставило Ивана уважать Павлюка еще больше, чем он уважал его до сих пор. Он мог убедиться, что его атаман действительно гениальный в военном деле человек. Вместо того, чтобы вгрызаться, выбиваться из сил в мерзлый грунт, Павлюк приказал просто набросать снег и полить его топленой на кострах ради такой цели водой. За час на морозе все это превратилось в настоящий каток. Вскарабкаться наверх вала и удержаться на ногах стало чрезвычайно сложно даже при условии того, что никто в тебя
при этом не стреляет и не колет копьем. Что же до неподкованных татарских лошадей, для
них такая преграда была равнозначна непреодолимой стене.
74
Богун молчал, всматриваясь в пятнышко огней во вражеском лагере. Такие далекие и крошечные они казались нереальными в темноте, которая встала над степью. Где-то там, вокруг тех костров сидят люди, которые через несколько часов начнут стрелять, резать и колоть его друзей и самого Ивана. Но он не чувствовал ни злости на них, ни страха. При этом уже подсчитывал в мыслях количество добычи, которую получит вместе с казаками своего куреня в случае завтрашней победы. Поняв, о чем думает, Иван улыбнулся сам себе в темноте – ход мыслей настоящего запорожца, для которого война является работой и за нее должно быть вознаграждение. И он сжимал в руке рукоять сабли. Да, война – это работа, и завтра ее должно быть много...
Сурьма подала сигнал к бою, как только в воздухе начали сереть первые утренние лучи, и сразу же казацкий табор наполнился криками, топотом ног, ржанием коней и бряцаньем оружия. Казаки занимали боевые позиции по периметру, готовили мушкеты. Пушкари деловито копались возле покрытых изморозью пушек. Атаманские джуры бегали по табору, донося приказы Павлюка до подразделений войска.