- А пушкари у татар неплохие - сплюнул на сторону Савка. – Вон как по валу бьют.
В это время словно в ответ на Савкины слова над самыми головами казаков очередное ядро. Ударившись в землю, оно оглушительно разорвалось, засыпая табор кусками горячего чугуна. Кто-то застонал и упал, схватившись за грудь. Богун присмотрелся и увидел, что это его знакомый Нестор Неешьсало. На какое-то время Иван встретился с ним взглядом, и его словно обожгло, сколько во взгляде молодого парня было боли и страха. Через минуту санитары уже подхватили раненого на носилки и
понесли вглубь лагеря, туда, где был развернут походный госпиталь. Богун видел, как из
рукава его жупана на затоптанный снег потек тонкий ручеек крови.
76
- Вот тебе и имеешь, - вздохнул Нечай.
- Мушкеты готовь. Сейчас снова нападут! – как будто бы в ответ прокричал Омелько.
Сжав зубы от злости, Иван поднял свое любимое охотничье ружье, с которым не расставался ни в одном из походов – в отличие от мушкета ружье имела прицел, который улучшал ее прицельность. В Тимашевском курене любили простодушного Нестора Неешьсало, поэтому его ранение ввело всех в гнетущее состояние.
Богун взвел курок кремниевого замка.
- Далеко? – откликнулся Нечай.
Иван молчал. Старательно прицелившись, он надавил на крючок. Почувствовал сильный толчок в плечо, треск, и за две сотни шагов всадник в островерхой шапке полетел на землю. Быстрым заученным движением Иван сыпанул из пороховницы в ствол заряд пороха, закрыл кожаный мешочек, затем туда же поместил пули. Несколько крупинок пороха посыпал на пановку. Снова прицелился, и за минуту еще один татарин упал с коня, чтобы уже никогда не подняться. Быстро зарядил в третий раз. Выстрел.
- Так их, Иван! – восторженно воскликнул Нечай и себе выстрелил во вражеский стан, правда, не с таким успехом, как Иван. Поэтому скоро забросил такое дело, начал заряжать ружье Богуна, пока тот внимательно высматривал будущую жертву. Моментально заряжать оружие начал и Обдертый и остальные казаки. Быстро они забивали в стволы мушкетов заряд за зарядом и готовились стрелять, когда татары приближались хотя бы на полсотни шагов. Одновременно удивлялись сверхчеловеческой точности Богуна – полтораста шагов, на которых теперь находились вражеские ряды, готовясь к атаке, были максимальным расстоянием даже для очень хорошего стрелка.
А Богун по одному уничтожал кочевников. Став на колено, он раз за разом отыскивал очередную жертву и посылал ей навстречу смертельного посланца. Ни разу не промахнулся. Полностью сосредоточившись на прицеливании, даже не слышал, как жупан пробила пуля, и, ударившись о предусмотрительно надетый под жупан панцирь, застряла в мехах.
Наконец, татары пошли на новый приступ. Теперь стреляли уже все запорожцы, но враги все шли и шли целыми сотнями, валясь под скользким ледяным валом. Некоторые даже пытались взобраться вверх, но тут их сносил шквал свинца, пущенный почти в упор, так что скоро под валами в лужах крови лежали целые груды человеческих и конских трупов. Но буджаки не унимались, очевидно, султан Азамат бросил в бой все силы... понимая, что это теперь единственный шанс обрести казацкий лагерь – ведь после подхода Батыр-Гирея это было бы невозможным. То в одном, то в другом месте пробовали на прочность татары казачью оборону, щедро поливая своею кровью лед периметра, и Иван сразу же попадал в пределы досягаемости казацких копий и не имел никакой возможности спасти свою жизнь.
Время шло. Запорожцы держались ладно, но все же численное преимущество татар сказывалось – в нескольких местах лагеря завязался безумный сабельный бой. Татары с яростью обреченных бросались на казацкие корабелы, пытаясь растащить повозки
периметра. В такие моменты в места прорыва мчался высланный Павлюком отряд в три
сотни стрелков, сметая татар с периметра лагеря, словно пыль с пола ухоженного дома.
77
Становилось все жарче и жарче. Примерно через четверть часа после начала второго штурма в одном из углов лагеря оборона все же была прорвана – татары погнали на казаков тысячный табун лошадей и, прикрываясь ими, как живым щитом, смогли растянуть возы и посыпать пеплом отрезок вала в несколько десятков шагов. Конным казакам наперерез полетел целый ливень пущенных в упор стрел, выхватывая из рядов несколько десятков запорожцев. В ту минуту вглубь лагеря начали врываться сотня за сотней взбесившихся от собственной и чужой крови буджаков. Кровавый шум закипел внутри лагеря.