- Мисюрка! А все-таки довелось нам встретиться, харцызе проклятый!
Савка повернулся. Напротив него стоял одетый в дорогой жупан, бобровую шапку и выдровую кирею незнакомый шляхтич. Прижмурив глаза, усмехался, улыбка, правда, больше походила на волчий оскал, и крепко держался за ручку сабли.
- Чего глаза вытаращил, хамское колено? Может, не узнал?
Обдертый спокойно пожал плечами.
- А если и узнал, что тебе с этого? Иди, человече от греха, не трогай. Работы много.
Незнакомец подпрыгнул.
- А ты, скурвый сыну, пся кров, быдло гнилое! Ну, постой же, ось я тебе! – он сделал отчаянный взмах достать из ножен саблю, но она, вероятно, еще вчера намертво примерзла.
Савка бросил веревку и сам взялся за ручку сабли. Хмуро поглядел на шляхтича, который, ругаясь, пытался освободить свой клинок. Рядом с ним сразу же выросли Богун с Нечаем. Не зная в чем дело, они ясно почувствовали угрозу для своего товарища и по неписаному закону, который имели еще со времени совместного прибытия на Сечь, подтянулись ближе, готовые разделить с ним какое угодно несчастье.
- Ты б его гусиным жиром почаще натирал, вашмость. – кинул незнакомцу Савка.
79
Тот некоторое время еще посмотрел на трех запорожцев, после чего круто повернулся и
пошел прочь.
Минуту все стояли неподвижно, потом стали поглядывать на Савку.
- Чего уставились? – буркнул тот и, поплевав на руки, потянул веревку.
Богун посмотрел на Нечая. Тот только пожал плечами и себе взялся за веревки. Через мгновение уже тянули пушку, как будто ничего и не было. У Ивана этот инцидент не выходил из головы. В незнакомце позже он узнал сотника особой сторожевой сотни наказного атамана Павла Бута по имени Федор Славинский. Этот человек, благодаря своему плохому характеру, никогда не имел популярности.
Наконец, мортира заняла свое место на ровной площадке, несколько ниже гребня вала, и вокруг нее начали трудиться пушкари, устанавливая деревянные щиты для защиты, откладывая склады для запасов пороха и пуль. Тимашевцы сразу же решили использовать эти минуты для отдыха. Сели в круг недалеко от пушек и закурили трубки.
- А что оно было, Савка? – спросил Обдертого Нечай. Савка хмыкнул.- Пустое, - он посмоктал трубку. – Как там Неешьсало, слышал кто?
- Умер малой, - угнетенно бросил немолодой уже казак по имени Гурко. - Казаки, те что в госпитале, говорили.. И не жил, сердяга... - На несколько минут повисла тишина. Наконец, Богун вздохнул и подвинулся ближе к Савке.
- Савка, это не пустое, - говорил он. – Что у тебя со Славинским? У него сам знаешь...
- Давние расчеты, - отмахнулся Обдертый. – Но душит тревога.
Недалеко послышался хруст льда под ногами большого отряда вооруженных людей – тяжелые шаги кованых сапог по мерзлой земле сопровождались звоном оружия и железных доспехов. Тимашевцы повернули головы в ту сторону, откуда слышался шум. Во главе нескольких десятков реестровых казаков к ним приближался Славинский.
Приблизившись, реестровцы, в которых легко было узнать стражу атамана, взял запорожцев в тесное кольцо.
- Встать, Мисюра, - мрачно приказал Славинский, - давай сюда свою саблю.
Савка поднялся на ноги и молча отцепил от шнур саблю. Покорно отдал сотнику. Тимашевцы, удивленно моргая глазами, наблюдали за ним, но с места не встали. Они были ошеломлены. Никто не верил, что Савка мог оказаться вражеским шпионом, хотя то, что пришел Славинский, должно говорить именно о таком положении вещей. Сотник личной стражи наказного атамана был известным руководителем по борьбе со шпионами и перебежчиками. Настоящими и придуманными ради воплощения в жизнь больших амбиций Славинского. Богун сам не заметил, как оказался между ним и Савкой.
- Господин сотник не там ищет врага, этот казак знакомый мне уже почти пять лет! – с вызовом воскликнул он, глядя прямо в глаза Славинскому.
Тот ответил долгим злым взглядом.
- Берите этого, - указал, наконец, своим казакам на Савку.
Богун рванул из ножен саблю. От неожиданности Славинский испуганно отступил на несколько шагов.
- Что?! Ребелию защищать?! – воскликнул он. – За ним на виселицу пойдешь,
мразь!
80
Когда через минуту к месту схватки подошел Омелько Дериухо, с саблями стояли
уже полторы сотни казаков Тимашевского куреня. Реестровцы Славинского нерешительно кучковались и безучастно смотрели, как их сотник ослабевает, едва-едва успевая отбивать вихрь ударов, которые наносил ему высокий широкоплечий запорожец в блестящем, персидской работы панцире и бургундском шлеме. Сабля запорожца летала словно молния, пытаясь поразить противника с разных сторон, под самыми невероятными углами атаки. Славинский даже не предпринимал попыток контратаковать. Отступал все дальше и дальше, лихорадочно пытаясь отбить стремительные, словно броски змеи, удары. Быстро поняв, в чем дело, куренной протиснулся сквозь ряды тимашевцев.