- Благодарю, батьку наказной! – ласково ответил Омелько. – Ты мудрый батько, и таки казак, как те, что сейчас стоят перед тобою, пойдут по твоему приказу в огонь и в воду!
- Это хорошо... Все же, пане куренной, накажешь этого рубаку своею властью.
Павлюк посмотрел на Богуна. Хотел что-то добавить, но только махнул рукой: Сам
повернулся к Славинскому.
85
- А ты, пан Федор, пожалуйста, расскажи мне такую вещь, – услышали запорожцы, выходя из шатра, - ты знаешь, что пушки, которые сейчас посыпают наш окоп железными “буханками”, шли ко мне из Домахи. И еще скажи, почему татары узнают о направлении движения этого обоза?
Ответ Славинского остался не услышанным казаками. Быстрыми шагами помчались они к тому месту лагеря, где держал оборону Тимашевский курень.
- Нажил ты себе врага, Иван, - поворачиваясь к Богуну, проговорил Омелько, когда они отошли от атаманского шатра.
- От тоже, - коротко ответил Иван.
- Еще бы... – озаботился Савка.
Используя затишье, в таборе начали готовить обед, такой поздний, что его смело можно было считать ужином. В гнезде казаков разносился дразнящий запах горячего кулеша и сочного поджаренного мяса. Солнце, которое на мгновение показало среди туч свое яркое, покрытое легкой дымкой лицо, снова пряталось под еще плотным ковром туч. Морозный воздух стоял неподвижно – ни единого дуновения ветерка. Вокруг трещали костры, стучали топоры. Слышались голоса, рев скотины и ржание лошадей. Из морозной степи за окопом им вторили татарские кони. Во вражеском коше, который черными гроздьями укрывал три четверти горизонта, также жгли огни, двигались люди и кони. Бессмысленными кучами лежали под ледяным окопом запорожского табора несколько сотен убитых кочевников, представляя собою холодную мертвую степь. Перерубленные саблями, поколотые копьями, побитые металлическими палками, пострелянные из ружей и разорванные на куски пушечными снарядами они раскинулись, рисуя красно-черным цветом белую бесконечность. Навсегда покинули жестокий мир в поисках царства небесного, которое во все времена жизни несчастного человечества и во всех религиях было прекрасной желаемой наградой за муки, которые носят название земной жизни.
* * *
В результате похода на Крым казаки получили немало оружия, захватили лошадей. Весной 1637-го года они вернулись на Запорожье.
86
Глава пятая
Как и ожидали бывалые запорожцы, поход на буджацких татар был лишь репетицией перед тем великим делом, ради которого жил и работал теперь Павел Махнович Бут. Довольно значительный шляхтич, генеральный хорунжий реестрового казацкого войска, который всю жизнь верой и правдой служил королю, он вознамерился вывести казачество из унизительного состояния, к которому его привела Польша. Надменные чиновники Речи Посполитой смотрели свысока на огромную пользу казаков как охранников южных границ государства, и презрительно извещали, что украинское казачество выполняет на теле страны ту же роль, какую выполняют волосы и ногти на теле человека. Когда их не слишком много, они нужны, когда слишком разрастаются – их отсекают. И Польша исправно отсекала. Сначала в 1596-ом году после печального Солоницы и казни Северина Наливайко, затем в 1615-ом году, когда было непонятно, на чьей же стороне сейм. Или на стороне казаков, которые потом и кровью защищали страну от набегов татарских орд, или на стороне султана, разгневанного морскими походами запорожцев на свои земли. Продолжили 6-го ноября 1625-го года, подписав соглашение на Куруковском озере, в котором значился реестр в 600 человек. Всего через четыре года после того как сорокатысячная казацкая армия буквально спасла Речь Посполитую от нашествия тех же османов. Слава Богу, не дожил Сагайдачный, судьба была ласкова к нему и не дала увидеть, как отплатил Сигизмунд IV за труды его праведные и пот кровавый на полях битвы.
Были еще Кодак, который отдал свои десятисаженные стены на гибель Запорожской Сечи. Казнь Сулимы, который не потерпел и разрушил ту самую крепость. События совсем свежие, они еще не успели рассеяться в памяти дымкой прошедшего времени.
Поэтому действия Павлюка были как никогда нужными. И после окончания зимы, после того, как он проверил в буджацком походе свое войско, показал себя запорожцем, как настоящий вождь, мудрый и талантливый, он начал действовать. Тем более что для этих действий появился повод.